Города богов - Сергей Сергеевич Суханов Страница 40

«Держись рядом со мной!» – потребовал Никкал.

Геродот кивнул. В ноздри ударил едкий звериный запах, смешанный с тошнотворной гнилостной вонью. Было похоже, что хищница уже давно превратила свою нору в свалку объедков.

Внезапно раздался холодящий кровь рык. Из завала показалась львиная голова. Собаки тут же отбежали на безопасное расстояние. Теперь они лаяли истошно – то бешено, то визгливо, а в голосах отчетливо слышались нотки страха перед превосходящим их силой и ловкостью зверем.

Горцы начали обступать лежку. Они карабкались по камням с изготовленными к броску копьями, одновременно не выпуская львицу из виду.

Однако хищница не собиралась нападать первой. Наполовину высунувшись из лаза, она угрожающе рычала. При этом ей приходилось вертеть головой по сторонам, чтобы держать окружавших ее людей в поле зрения.

Один из горцев подобрался совсем близко к норе и ткнул в лаз копьем. Львица отбила удар лапой. Она казалась озадаченной большим количеством охотников, поэтому не хотела покидать свое убежище.

Горцы подбадривали друг друга криками. По ущелью разносился боевой клич: «Баал!» Собаки продолжали надрываться злобным лаем. Момент атаки охотников приближался.

Геродот, бледный, с сильно бьющимся сердцем, вместе с ними подкрадывался к завалу. Копье он выставил так, чтобы длинный листовидный наконечник смотрел прямо на зверя.

Никкал еще в деревне предупредил его:

– Копьем только коли… Ни в коем случае не бросай. Промахнешься или попадешь – неважно, потому что все равно останешься без оружия. А львицу с одного удара не убить… На других не смотри – они опытные охотники. Так что держи его обеими руками хватом сверху или снизу. Бросить можно, если рядом товарищи, а она уже ранена… Тогда ты ее просто добиваешь.

Наконец, еще один горец ударил львицу копьем. На этот раз выпад достиг цели. Разъяренная хищница выскочила из укрытия и кинулась на охотника, однако тот успел отскочить.

Нападавшие бросились врассыпную. Каждый старался укрыться за валуном. Богиня удачи Тихе вступила в смертельную игру, одних смельчаков укрывая от глаз зверя, а другим предоставив рассчитывать только на резвость своих ног.

Львица выбрала жертву. Прыгнув на спину убегавшему охотнику, она повалила его и вцепилась зубами в бедро. Этим воспользовался Никкал: быстро подскочил к хищнице сбоку, чтобы вонзить в нее копье.

Удар старосты был точен. Львица взревела от боли. Затем молниеносно повернулась к нападавшему. Вот сейчас она прыгнет… Никкал продолжал выставлять перед собой копье. Ему пришлось сделать шаг назад, чтобы принять более устойчивое положение.

Однако его нога предательски провалилась в присыпанную листьями трещину. Староста махнул назад левой рукой в поисках опоры, при этом потерял равновесие и рухнул на землю.

Еще мгновение – и зверь обрушится на него всем своим весом, а страшные зубы разорвут горло. Геродоту показалось, что мир замер. С отвратительным тупым ужасом он смотрел, как львица приседает на задние лапы, затем кидает тело вперед, одновременно вытянув перед собой передние лапы с выпущенными когтями.

В безотчетном, отчаянном порыве он рванулся к старосте одновременно с прыжком зверя. Из горла вырвался первобытный крик, при этом руки судорожно выбросили вперед копье.

Острие вошло в летящую плоть снизу вверх, распоров хищнице брюхо. Наконечник застрял в теле так глубоко, что древко вырвалось из рук галикарнасца. Теперь он стоял безоружный и беспомощный… Ошеломленный.

За мгновение до прыжка львицы Никкал метнулся в сторону. Однако она успела полоснуть его по ноге когтями. А подоспевшие охотники уже яростно кололи ее копьями. В предсмертном рыке хищницы звучали ярость, боль, тоска… Наконец она затихла.

Тогда прихрамывающий Никкал ножом отрезал у нее хвост и поднял над головой. Снова над ущельем разнеслось: «Баал!» Но теперь это был неистовый клич ликования.

В деревню горцы возвращались той же дорогой. Умирающего охотника они по очереди несли на импровизированном форейоне из пары копий с перекинутой через них овчиной.

Еще двое тащили привязанный к жерди за лапы труп львицы. Облепленная мухами голова зверя безвольно моталась из стороны в сторону в такт шагов.

Никкал шел сам, опираясь на копье. Геродоту пришлось оторвать от хитона кусок ткани, чтобы перевязать товарищу глубокую рану на голени. Лицо старосты время от времени искажалось гримасой боли, но он не отставал от односельчан.

Горцы переговаривались по-финикийски. Галикарнасец не мог участвовать в беседе, так как не понимал, о чем идет речь. Когда кто-то из них подходил к нему, чтобы ободряюще похлопать по плечу, он лишь смущенно улыбался…

Спустя день Геродот вошел в хижину Никкала. Староста пригласил гостя сесть на грубо сколоченную скамью, после чего уселся рядом. От повязки на голени исходил пряный запах горных трав.

Пламя очага приятно обдавало ноги теплом. В медном котле булькало варево. Седоволосая женщина накладывала стежки на кусок полинявшей от стирки ткани. На гостя она смотрела с явной неприязнью, даже не ответила на приветствие.

– Как рана? – участливо спросил галикарнасец.

– Слава богам! Ничего… Уже не болит.

Геродот замялся:

– Мы с тобой говорили – помнишь?.. Я насчет товарища в дорогу.

Староста кивнул:

– Помню… Считай, что он у тебя есть.

– Кто?

– Я.

Геродот не знал, что сказать. С одной стороны, о лучшем спутнике, чем этот деревенский силач, нельзя было и мечтать. А с другой…

Он неуверенно проговорил:

– У тебя же мать.

Никкал снова кивнул:

– Мы с ней все обсудили… Обслужить себя она еще в состоянии. А если воды принести или дров наколоть, так Ярих всегда поможет. Он готов делиться с ней своей долей охотничьей добычи. Так что мать не пропадет… Община выберет себе нового старосту, пока меня не будет. Мужики у нас крепкие, потерю одного бойца не заметят. А там глядишь – и я вернусь. Может, даже с поживой… Как думаешь?

На лице Геродота промелькнуло озабоченное выражение. Между ним и Никкалом не должно быть недомолвок. Он просто обязан до конца быть честным с человеком, который готов сопровождать его в полном опасностей путешествии.

Вздохнув, галикарнасец признался:

– Вот что… Насчет поживы не знаю… Я из своих поездок никаких богатств не привозил. Не до поживы как-то было… Хотя от Буле всегда потом получал награду. Так я и не из-за денег подвергаю свою жизнь угрозам. Мне за державу обидно. Когда всякая сволота лезет на нашу землю… Или только собирается лезть. А если Эллада дает сдачи, мне всегда приятно. Ведь в успехе родины есть и моя заслуга… Пусть скромная, но моя… А вот ты