Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник Страница 37

В самом деле, за все время моего пребывания у тёти нас не навестил ни один русский. Да и мы встречались только с французскими друзьями тётушки. Исключение составляла княгиня Трубецкая, открывшая дом моды «Тао», который мы часто посещали. Однажды во время откровенного разговора я спросила:

– Тётушка, а почему вы недолюбливаете русских?

– Что за ерунду ты говоришь, девочка? – возмутилась та. – Кто тебе сказал подобную глупость?

– Просто я вижу, как вы меняетесь в лице, когда мы садимся в такси, которым управляет русский.

– Тебе так только кажется, – ушла от ответа тётя.

– Это происходит не только в такси. У княгини Трубецкой, например. Вы всегда делаете вид, что не понимаете посетителей, если они говорят по-русски.

– Хорошо, – сдалась она наконец, – я не буду разуверять тебя в этом, ты права. Да, так оно и есть, я стараюсь избегать встреч с эмигрантами.

– Но разве вы сами…

– Нет, – резко прервала меня тётушка, – я – не беженка. Я не убегала в одном платье из России, бросив все свое имущество. Я добровольно переехала жить в Париж вместе с моими родителями двадцать пять лет назад.

– Вместе с тем чем виноваты эти люди? Они не хотели покидать Родину, обстоятельства вынудили их отказаться от России!

– «Эти люди», как ты выразилась, должны бы не разглагольствовать о фантасмагории революции или о горькой судьбе их многострадальной страны, сидя здесь, в Париже, в дешевых пансионатах или третьеразрядных гостиницах, а отвоевывать право на существование там, в России. Они обязаны были не бежать, а бороться, с оружием в руках защищая Родину от большевистского террора. Эти словоблуды повинны в появлении той заразы, что охватила всю страну. А чем пустомели занимались? Дискутировали? Спорили, кто из них больше любит Россию? Одни разграбили ее, другие пропили, а третьи, так называемая интеллигенция, и вовсе предпочли не вмешиваться в политику, а отсидеться дома. Зато теперь они такие храбрые, такие сильные, такие смелые. Рвутся освободить страну… а как? Как выкорчевать то, что уже дало глубокие корни?..

Тётя разошлась не на шутку, и мне стоило большого труда успокоить ее, тем более что врач запретил ей волноваться.

Во всяком случае, из сказанных ею слов я поняла, что больше всего тётушка ненавидит беженцев из-за снобизма, которым была заражена бо́льшая часть эмигрантов, привыкших на родине повелевать, а здесь оставшихся не у дел. Графские и княжеские титулы для французов ничего не значили, если в твоем кошельке не было ни су, в кармане зияла огромная дыра, а ботинки не чищены.

И тут произошла встреча, которая заставила мой корабль опять пуститься в плавание по бушующему морю. И из этого плавания мне уже не суждено было вернуться обратно.

Глава 18

L’homme porte en lui la semence de tout bonheur et de tout malheur[32].

– О, мадам де Фуа, как же я рад видеть вас, – услышали мы приятный бархатный голос.

Повернув голову в сторону говорившего, я увидела подходившего к нам мужчину, одетого в темное пальто. Он был среднего роста, статен, хотя, на мой взгляд, чуть полноват, с темными, коротко стриженными волосами и голубыми глазами. Настоящий потомок кельтов. На мужественном лице, не лишенном привлекательности, играла легкая улыбка.

– Граф Тюренн, – протянув руку, радушно отозвалась тётя, – вот уж не ожидала увидеть вас здесь. Клотильда рассказывала мне, что вы обосновались в Стокгольме. Право, мне было жаль это слышать, ибо мы лишились приятного общества… Кстати, мсье, позвольте представить вам мою племянницу. Она недавно прибыла в Париж, но уже успела искренне полюбить наш чудный город.

– Бесконечно рад нашему знакомству, – отвечал граф, целуя мне руку и пристально взглянув на меня.

Сказать по правде, в тот миг у меня душа ушла в пятки: столь пронзительно острых и холодных глаз мне никогда не доводилось встречать – полное несоответствие его обходительным манерам и учтивым словам.

– Надеюсь, вы задержитесь на рождественские праздники, мадемуазель? Мне бы хотелось поближе познакомиться с вами.

– Катрин теперь живет со мной, граф. Вы же знаете, что у меня никого нет. Так случилось, что племянница тоже осталась одна. А мне так нужна забота и поддержка.

– О, я уверен, что такая очаровательная барышня сумеет скрасить вашу жизнь… Дамы, окажите мне честь отобедать со мной сегодня вечером.

– О, как это любезно с вашей стороны. Конечно, милый граф. Нам есть о чем поговорить, – сразу же откликнулась тётя на неожиданное приглашение.

– Тогда ровно в четыре тридцать я пришлю за вами машину. После ужина я приглашаю вас в Grand Opera, я как раз забронировал ложу… А может быть, вы хотите посетить «Гетэ-лирик», где все так же царит Карсавина, а афишу рисовал сам Пикассо? Только скажите, и ваше желание будет тотчас же исполнено.

– На ваше усмотрение, дорогой граф, – заулыбалась тётушка, ничуть не смущаясь.

– Тогда до вечера, милые дамы. До скорой встречи!

Элегантно откланявшись, граф Тюренн неспешно удалился.

– Кто этот человек, тётушка? – с любопытством глядя ему вслед, поинтересовалась я.

– О, девочка, – протянула она, закатив глаза, – это не человек, а сам Дьявол. Он вершитель людских судеб сильных мира сего.

– Так зачем же вы согласились на встречу с ним? – поежившись от ее слов, спросила я.

– Граф очень любезный и интересный человек, – рассмеялась Наталья Ивановна, увидев, какое впечатление на меня произвели ее слова. – Господин Тюренн – превосходный собеседник; он умен, образован, галантен. К тому же мы не виделись почти полгода. Ему будет о чем рассказать.

Обед прошел в старейшем ресторане Парижа «Tour d’Argent», который был открыт еще в 1582 году талантливым поваром Рурто.

– Я надеюсь, вам тут понравится, мадам де Фуа, как и вам, мадемуазель, – произнес граф Тюренн, помогая мне и тёте выбраться из авто. – В этом ресторане часто ужинали короли – Генрих III и Генрих IV; последний, кстати, ввел моду на вилки, которые тогда и стали подаваться при сервировке стола.

– Очень мило с вашей стороны, дорогой граф, пригласить нас в столь изысканное место, – опираясь на предложенную Тюренном руку, отозвалась Наталья Ивановна. – Несомненно, мне знаком этот ресторан. Мы с Жаном, мир праху его, частенько обедали тут. Ах, как давно это было… Пойдем, Катюша, полюбуешься видом, который открывается из окон ресторана. Уверена, ты будешь в восторге!.. Катрин – такая утонченная натура, граф…

И действительно, прекрасный вид, открывавшийся из окон ресторана на собор Нотр-Дам, который купался в закатных лучах уходящего солнца, поразил меня. Я не могла оторвать