Ворота к морю - Джейн Джонсон Страница 27

мягкую текстуру кожи. Она приукрашивала реальность, добавляя детали из собственных фантазий об экзотическом незнакомце, наделяя его чертами героев своих любимых книг. Сейчас она не стремилась к правдивости изображения, как в случае с портретами на заказ, когда натура должна выглядеть в точности как в жизни или хотя бы как на фото. Сейчас она доверилась бессознательному, направлявшему ее руку. Черный человек незаметно для нее самой превращался из щуплого, довольно застенчивого пленного, с тихой покорностью выполнявшего свои обязанности на ферме, в арабского принца в изгнании, сарацинского воина, словно сошедшего со страниц романа сэра Вальтера Скотта «Талисман». К тому времени, как Оливия закончила работу, она была уже почти влюблена в то лицо, которое сама сотворила, а тем временем облака, скучившиеся на горизонте, окрасились закатом. Руки у нее стали зябнуть, ноги застыли и заметно одеревенели.

Оливия поднялась и пошевелила ногами, чтобы они немного ожили. Дома ее ждали ужасные неприятности из-за того, что она так долго увиливала от работы по хозяйству. Надо бы на обратном пути набрать ежевики, чтобы было что поесть: ее ведь наверняка отправят в свою комнату без вечернего чая. Оливия бросила последний взгляд на принца в альбоме и убрала все художественные принадлежности в рюкзак.

И тут она услышала звук – много низких рокочущих звуков, похожих на отдаленные взрывы, один за другим, где-то далеко на востоке. Прикрыв глаза рукой от меркнущего солнечного света, Оливия перевела взгляд на залив. Спирали темного дыма поднимались над городом, как колышущиеся в воздухе башни.

Пензанс бомбят! Немцы бомбят Пензанс! Но с чего вдруг? Плимут, расположенный в шестидесяти милях отсюда, на границе с Девоном, пережил уже не один налет, но то Плимут – одна из ключевых военно-морских баз страны. А в Пензансе ничего стратегически важного – только дома, магазины, банки да гостиницы на набережной, куда люди ходили вечером попить чая и потанцевать. Кипя от возмущения, Оливия перекинула рюкзак через плечо и бросилась бежать по тропинке через лес. Когда она добралась до первого картофельного поля, то уже совсем запыхалась.

Грохот, гораздо громче прежнего, заставил ее вздрогнуть, и, оглянувшись в сторону Порт-Эниса, она увидела гигантский шлейф воды, вздымающийся у острова, затем еще один, а потом самолет резко накренился и пошел, казалось, прямо на нее, совсем низко: ревущее чудовище, за которым тянулся черный дымный след. Оливия крутила головой, следя за ним, пока шея не заболела. Потом самолет пропал, и Оливия увидела крошечный парашют, похожий на семечко одуванчика, белый на фоне темнеющего неба.

Удар от падения самолета прокатился вокруг, по темной земле, по клубням, корням и листьям картофельных кустов, уже дозревающих до второго урожая, отозвался в подошвах туфель Оливии, прошел по костям ног и позвоночнику в самое сердце, – она вместе с землей приняла этот удар.

До этого момента война казалась Оливии чем-то существующим только в теории – одной из папиных сказок или чем-то таким, о чем можно услышать по радио: отдаленным конфликтом, не отражающимся напрямую на Корнуолле, не говоря уже о Порт-Энисе. А теперь вот она, война, здесь и сейчас! Оливия стояла с бешено колотящимся сердцем. Затем сорвалась с места и побежала, пробиваясь прямиком через посевы к вершине холма.

Поднявшись, Оливия увидела, как через два поля от нее пылают обломки самолета, как поднимаются от них к небу, словно маяки из ада, огромные столбы черного дыма. Когда она подошла к месту крушения, там, казалось, собралась уже вся ферма Трехарроу: фермер Робертс и его сын Лео, Том Мадрон, Джимми Блюэтт и Джек Скобл, вооруженные лопатами, мотыгами и ружьями, некоторые из военнопленных, стайка девушек из Земледельческой армии, Джаго, приехавший на «Фордзоне» вместе с Джемом и Ниппером Мартином. Фермерские собаки бешено лаяли, пятясь подальше от жара сбитого самолета.

– Назад, назад! – рявкнул Джаго. – Сейчас бомбы рванут!

– Я видела, как он сбросил бомбы на остров, – задыхаясь от бега, выпалила Оливия. – И видела, как кто-то выпрыгнул с парашютом!

Это вызвало страшную сумятицу. Прибежал мистер Трембат, командир местной обороны, и двое его людей. Они остались приглядывать за толпой, которая все росла вокруг корпуса немецкого самолета, не то врезавшегося в один из древних камней Свингейта, не то просто рухнувшего рядом. На земле он казался гораздо больше, чем в небе. Сквозь пламя и удушливый дым Оливия с трудом различила черно-белый крест на хвосте. При виде нацистского символа – прямо здесь, на картофельном поле, в полумиле от дома, – ее пробрала дрожь.

– «Мессершмитт двести шестьдесят четыре», – авторитетно объявил Джимми.

– Ну нет, это «юнкерс» – видишь двигатели? – показал Лео.

– Много ты знаешь, я смотрю! Фриц под прикрытием, что ли?

Они чуть не подрались, пока фермер Робертс не оттащил сына за руку и не укатил вместе с ним и Джаго на тракторе – на опасной скорости, так что тот дал пугающий крен, подскакивая на кочках, а затем исчез из виду.

К тому времени, когда прибыли местный констебль и группа людей в форме, чтобы разогнать толпу, наступила ночь, но смотреть было уже не на что, хотя Джем Спэрроу и клялся, что видел человека, глядевшего на него из-под обломков самолета.

– У него лицо как череп! А глазницы так и полыхают огнем.

Одна девушка из Земледельческой армии разразилась слезами, но Оливия была заинтригована.

– Правда видел?

Джем словно бы смутился.

– Может, и видел.

На дорожке Оливия столкнулась с Марджори и Берил.

– Что там такое? – спросила Берил, и Оливия рассказала им все в мельчайших подробностях, глядя, как ужас на их лицах постепенно сменяется восторгом. Берил отчаянно хотелось узнать побольше, но Марджори крепко взяла Оливию за руку, впившись в нее ногтями.

– Тебя ждут большие неприятности, – проговорила она с мрачным удовольствием. – Миссис Огден в бешенстве. Ты должна была помогать ей мыть полы.

– Но в воскресенье же полагается отдыхать, – ответила Оливия, напустив на себя притворное благочестие.

– Дьявол найдет работу для праздных рук – так говорит Уинни, – вставила Берил.

Оливия ни о чем не жалела. Она видела врага, настоящего немца, парящего над холмом Кемьел. Осознание этого потрясло ее. Война пришла в Порт-Энис, и она, Оливия, стала этому единственным свидетелем. Она смиренно приняла наказание от Уинни и отправилась к себе в комнату, ободренная своим тайным знанием. Лежа на узкой кровати, чувствуя, как пульсирует во всем теле кровь, она просунула руку между бедер и стала тихонько раскачиваться взад-вперед, а в голове у нее проносились видения смуглого принца.

Глава 9

– Хозяйка дома?

На мгновение Оливия почувствовала смесь раздражения и веселья, а потом заметила, что Берт Блюэтт держит в опущенной руке