Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский Страница 26

Алфавит осков представлен в надписях из Аньоны, Нолы, Абеллы, Помпей и Капуи, в которых встречается лидийско-этрусская буква 8, что позволяет датировать надписи осков VI или V в. до н. э. Оски, как и обитатели древнего Пицена, в первой половине VI в. до н. э., подобно этрускам, писали справа налево. В алфавите Новилляры этрусско-лидийская буква 8 имеет квадратные очертания.

До последних находок венетских надписей близ Падуи считалось, что использование письма венетами относится к сравнительно позднему времени, т. е. к IV в. до н. э., и было обусловлено влиянием этрусского жречества. Благодаря новым надписям появление письма у венетов датируют V в. до н. э., т. е. эпохой колонизации этрусками Северной Италии, и еще яснее указывают, что за основу венетского письма была взята этрусская модель [158, с. 378]. Как и этруски, венеты в поздних надписях использовали для обозначения слогов точки, что может быть объяснено влиянием жреческих традиций.

Внешний вид письма венетов отличается от этрусского и греческого. Для него характерен отход от округленных форм.

Влияние этрусского алфавита на письмо обитателей альпийских областей – ретов – несомненно, но представлено оно небольшим числом надписей, относящихся к III–I вв. до н. э. Этрусское происхождение локальных альпийских алфавитов (алфавит Лугано, или лепонтийский алфавит, алфавиты Бозен и Магре), так же как этрусского, характеризуется отсутствием букв «бета», «гамма» и «дельта». Все альпийские алфавиты имеют левостороннее направление письма [233, с. 505].

С середины прошлого века идет спор о происхождении латинского алфавита. По мнению одних ученых, латинский алфавит был ответвлением этрусского. Это мнение подкреплялось тем, что этруски, как и латины, не различали на письме греческие буквы «гамма» и «каппа» [70, с. 93 и сл.]. Вывод этот был сделан на основании архаической латинской надписи из Пренесте (теперь установлено, что она является поддельной).

Одновременно существовала и другая точка зрения, согласно которой латинский алфавит произошел непосредственно от греческого (эвбейского) без какого-либо посредничества этрусков. А. Кирххоф обосновывал эту точку зрения тем, что в латинском алфавите буква «х», как и в западногреческом, имеет звуковое значение «кс», а в этрусском – «кх».

Сторонники обеих точек зрения имеются и в наше время. Если И. Фридрих считал латинский алфавит разновидностью этрусского [90, с. 137], то Е. Федорова вовсе исключала этрусское влияние на латинское письмо [87, с. 487 и сл.].

Желая подкрепить тезис о независимом от этрусков греческом происхождении латинского письма, Э. Перуцци прибегает к анализу латинской терминологии, относящейся к письму [297, It, с. 28 и сл.]. По его мнению, латинское littera соответствует греческому diphtera («кожа»), что свидетельствует о греческом происхождении латинского алфавита. Но это соответствие скорее говорит против тезиса о независимом от этрусков происхождении латинского письма. Ведь греческое diphtera могло приобрести форму littera при этрусском посредничестве, и это вероятнее всего, так как в этрусском алфавите греческая «дельта» передавалась с помощью «лямбды».

В пользу этрусского посредничества в распространении среди латинов алфавита греческого происхождения говорит также латинское слово elementum. Югославский исследователь М. Петрушевски убедительно показал, что elementum происходит из этрусского слова *elpmeta, образованного от сочетания букв alpha и beta или alephbeth с потерей в этрусской транскрипции «беты» [298, с. 141 и сл.]. Поддерживаемая Э. Перуцци точка зрения, согласно которой elementum восходит к греческому elephantum («слоновая кость») [297, II, с. 33 и сл.], не убедительна ни в филологическом, ни в историческом отношении. Слоновая кость как материал для письма была слишком дорога и использовалась в латинской эпиграфике очень редко, чтобы слово, ее обозначавшее, могло превратиться в синоним начальных основ грамоты.

Латинские надписи VII–VI вв. до н. э. показывают, что создание латинского алфавита является общей заслугой греков и этрусков, поскольку оба народа оказали влияние на его формирование [157, с. 418 и сл.]. Латинский алфавит не является точной копией ни западногреческого, ни этрусского варианта последнего. Направление письма в латинском алфавите было правосторонним, в отличие от этрусского.

Язык надписей и его интерпретация. Попытки чтения этрусских надписей были связаны с преодолением трудностей не меньших, чем те, которые стояли перед интерпретаторами сложных графических систем. Если дешифровщики восточных письменностей могли использовать знание того или иного древнего языка, то исследователям языка этрусских текстов опереться было не на что.

Достаточно многочисленные и сравнительно легко читаемые этрусские тексты пытались также интерпретировать, используя современные живые языки и вымершие древние. Этот путь, как выяснилось, оказался ложным. Возможно, понимание этрусской лексики и грамматики продвинулось бы далее достигнутого на сегодняшний день уровня, если бы ученые на первых этапах исследования избавились от соблазна этимологических поисков и исключили бы в своей работе соображения о сходстве этрусских слов, делая заключение из структурного сравнения различных этрусских текстов, а также из соотношения надписи с предметом, на котором она была начертана. Но прийти к такому выводу смогли лишь через долгий негативный опыт этимологических изысканий.

В эпоху Возрождения на основании наблюдений о направлении этрусского письма справа налево и своеобразия его графического изображения был сделан вывод о родстве этрусского с древнееврейским. Тогда все надписи Италии, графически отличающиеся от латинских, считались этрусскими.

В XVI в. был составлен «Этрусский словарь», в который вошло 408 этрусских слов с переводом их на латинский язык. В XVIII в. этрусских слов насчитывалось уже около 300, а в настоящее время их известно не более 120. Таким образом, за время изучения этрусского языка было «потеряно» около 380 этрусских слов. Но об этом не следует сожалеть, поскольку значения этрусских слов в словаре XVI в. были ошибочными, за исключением нескольких, заимствованных из глосс. Например, имя Arunth определялось в значении «гора», а имя Larth переводилось как «диктатор, возглавляющий 12 лукумонов». В нашей работе мы сможем убедиться, что прогресс в этрускологии заключается не только в новых достижениях, но и в устранении сделанных ошибок.

В XVIII в. изучением этрусских надписей занимались многие исследователи, но наибольших результатов добились Ш. Маффеи, Дж. Пассери и Л. Ланци. III. Маффеи впервые выявил значение двуязычных надписей для понимания этрусского языка. Ему же принадлежат ценные наблюдения над этрусскими собственными именами. Дж. Пассери первоначально считал этрусский язык диалектом древнееврейского, а затем, пересмотрев свои взгляды, он связал этрусский язык с латинским.

Л. Ланци, автор первого монументального труда, посвященного языкам Древнейшей Италии [246], исследовал все открытые в то время этрусские тексты: на погребальных стелах и саркофагах, на зеркалах, монетах, различных предметах искусства. По его мнению, этрусский язык является родственным древнеиталийским – латинскому, оскскому, умбрскому, но также и греческому. Сопоставляя этрусские слова со словами указанных языков, Л. Ланци старался понять их значение и установить своеобразие словообразования и грамматических форм. В то же