Эвакуация - Кирилл Казачинский Страница 23

спешила машинистка, ибо на работе о наличии дочери Маши не подозревали. Догадывались – но догадки к делу не пришьёшь. Девочка оказалась ребёнком словоохотливым, любила «маму, пшенную кашу, сказки, соседскую собаку Мальвину, свою куклу Дашу». Последняя была размером чуть меньше самой Маши, со светлыми мочалистыми волосами, заплетаемыми то в одну, то в две косички, и блестящими пуговичными глазами. Опрятные платьица куклы (которых, как выяснилось, было ровно семь, по числу дней недели) обязательно содержали застёгивавшийся на пуговицу карманчик на животе. А по своим цветам наряды располагались, как в известной считалке: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан» – в точном соответствии с цветами радуги.

Сказки, рассказываемые некапризной Маше на ночь, Елизавета Юрьевна повторяла очень близко к тексту, практически дословно воспроизводя произведения детгизовских изданий. Причём широта знания сказок была поразительной: русские, восточные, грузинские, казахские, сказки Прибалтики, не забыты были и легенды народов мира, включая африканские и английские. Хорошая такая география… Сказок Маше перед сном требовалось несколько. За двадцать минут засыпания она их внимательно слушала, чётко отмечая сонным воробьиным голоском те, которые уже знала.

Была у Маши ещё одна особенность. Будучи ребенком небольшого роста и веса, она ухитрялась, проснувшись раньше всех, «утекать» на пару с Дашей из комнаты на поиски приключений, несмотря на тяжёлую дверь каюты, сложно открываемую изнутри даже взрослыми. К завтраку беглянку находили и возвращали в родные пенаты, но ежеутренний подъём редко обходился без поисков малышки, путешествовавшей по всему кораблю со своей игрушечной товаркой. Однажды девочка забрела в машинное отделение, откуда была извлечена дежурным механиком и представлена для строгого внушения «товарищу Капатану», которому клятвенно пообещала не лезть в сумрак трюма и не выходить на верхнюю палубу. В процессе внушения капитан растаял и вместе с девочкой прочитал стишок про «…вдруг охотник выбегает прямо в зайчика стреляет». На словах «пиф-паф, ой-ёй-ёй» Маша разрыдалась навзрыд, признавшись, что «…стисок очень страсный, я его не люблю». Но вполне удовлетворилась исходом приключения и в спокойном расположении духа была возвращена в каюту прямо в руки счастливой матери.

Надо сказать, что Елизавета Юрьевна получила кодовое имя «Леди» не зря. Она держалась с достоинством аристократки, чётко контролировала свои эмоции и во время жизни в Москве ежедневно совершала недолгие моционы в ближнем к «Амторгу» скверу в Трубниковом переулке. Одевалась она с шиком, красиво и, несмотря на небольшую зарплату и расходы на дочку, могла позволить себе не повторяться в костюмах на протяжении двух недель. Возможно, виною тому последовательность радужных цветов из детской считалочки, но спустя месяц Ксюша могла совершенно спокойно предсказать, в какой одежде появится на работе машинистка, разнились только аксессуары. Хотя, конечно, ошибки в предсказаниях встречались…

* * *

По пути в Куйбышев случился казус, слегка омрачивший практически туристическую поездку на теплоходе. Как известно, прохождение шлюза – дело не сильно долгое: корабль останавливается, ждёт наполнения шлюзовой камеры до уровня воды в следующем отсеке, аккуратно заходит и ожидает выравнивания с новым отрезком пути. Так было бы, если бы амторговцы плыли в обратном направлении. Но на этом маршруте корабль не поднимался, а плавно и ступенчато опускался до уровня Волги, которая лежит гораздо ниже высоты самой Москвы, а также ее рек и каналов.

Корабль как раз преодолевал шлюз, когда Ксюша была неожиданно разбужена Елизаветой Юрьевной.

Накануне третья их взрослая компаньонка – бухгалтер Ольга – отмечала день рождения. Праздник был проведён скромно: бутылка вина «Кюрдамир» и шоколадка из ещё довоенных запасов. Гордость Азербайджана, достойную медалей, распили на троих, Маше достался кусочек шоколадки – чему девочка была несказанно рада и пыталась разделить сокровище с куклой. Ее мама не смогла отказаться от праздничного стола, поэтому содержимое бутылки ровно распределилось между тремя дамами и дало некоторое покачивание не только корабля, но и самих дегустаторов божественно-сладкого напитка. В этот вечер дочка заснула на удивление быстро, не дослушав первую же сказку, да и вся каюта прекратила бодрствование довольно рано.

Проснувшись позже, чем обычно, Леди не обнаружила дочь на нижней койке, чему не удивилась, и отправилась на поиски. Однако больше часа не находя девочки, встревожилась и разбудила соседок, попросив о помощи. Конечно, никто не отказал. Быстро оделись и, разделив корабль на условные сектора, женщины стали методично обшаривать судно. Несмотря на все усилия, никаких следов девочки не обнаружили. Юрьевна метнулась к капитану, переполошила и верхнюю палубу, и всех с нижней, так что поиски стали напоминать операцию в южной Африке. Народ метался по кораблю, мешая друг другу и полностью оправдывая кодовые имена в донесениях агента Дафны. Слон – топотал и «трубил» призывно: «Маша, Маша-а-а», Пенёк, поминутно хватаясь за сердце, ползал под ногами, Ботаник с красными глазами рыскал, как гончая.

Утомившись от суматохи, Ксюша забрела на верхнюю палубу и присела на брезент, покрывающий прикреплённые к палубе ящики. Берег реки тёк пред глазами зеленоватой непрерывной полосой, уходя в голубое бесконечное небо. Солнце ещё не вошло в полную силу, было не жарко, а приятно тепло. Подогретый брезент приятно щекотал ступни, сброшенные тапочки зацепились за кусочек светлого мочала, торчавшего из-под брезента. Озарённая внезапной догадкой, Ксюша заглянула под зеленоватое выгоревшее полотно и… нашла беглянку. В образованном натянутым леером «палаточном» пространстве сладко спала, обнявши любимую куклу, девочка Маша. Она даже не догадывалась о суматохе, охватившей корабль. Тоненькие ручки и ножки образовали затейливый узел с верёвочным телом. Ксюша озадачилась: каким же образом извлечь обеих пропавших и доставить, желательно не разбудив, в каюту? Пятно солнца заслонила неожиданная тень. Мягкий мужской голос спросил:

– Вам помочь?

Ксюша оглянулась – и была ослеплена белоснежной улыбкой. Мужчина, освещённый со спины солнечным лучом, напоминал изображения святых с нимбом, только его нимб мешал разглядеть против солнца черты лица.

– Да, нужно аккуратно достать и вернуть беглянку в каюту, – со смущённой улыбкой произнесла девушка.

– Не извольте беспокоиться, барышня, – с легкой картавинкой ответил незнакомец.

Через несколько минут счастливая мать воссоединилась с, казалось, потерянным дитём и его куклой. При этом Маша так и не проснулась.

* * *

Дальнейшее путешествие ковчега под названием «М. Горький» проходило уже без эксцессов, тихо, буднично и безмятежно. Солнце светило, река лениво текла, капитан Патрикеев стал относиться к девочке менее официально и даже позволял ей находиться в капитанской рубке, а однажды, по большому секрету, доверил Маше вести корабль метров триста. Счастью ребёнка не было предела. Обласканная всеми участниками переезда, малышка была принята во всех каютах и на всех палубах как «дочь полка», если здесь уместны такие сравнения.

Принёсший сонную Машу