Тула – проклятие Гудериана - Анатолий Алексеевич Матвеев Страница 23

3. 1-й гвардейский стр. корпус подчинить непосредственно Ставке Верховного Командования.

4. В состав корпуса включить: 5-ю и 6-ю гвардейские стр. дивизии, 4-ю и 11-ю танковые бригады, 6-ю резервную авиационную группу в составе двух истребительных ав. полков, одного шап и одного полка Пе-2, отд. мотоциклетный батальон и полк PC.

5. Корпус сосредоточить:

Штаб корпуса – 4.10 в Мценске;

5-ю гвардейскую стр. дивизию – в районе Мценск, ст. Отрада; начало погрузки 18.00 2.10.

6-ю гвардейскую стр. дивизию – в районе ст. Мценск, ст. Чернь; начало погрузки 18.00 2.10.

4-ю танковую бригаду – в районе ст. Мценск, ст. Отрада; начало погрузки на ст. Кубинка в 12.00 2.10.

11-ю танковую бригаду в районе ст. Думчино; начало погрузки на ст. Костерево в 9.00 ЗЛО; противотанковые полки – Орёл 2.10.

6. Сосредоточение корпуса закончить не позднее 5.10 с тем, чтобы с утра 6.10 быть готовым нанести удар по прорвавшейся группировке противника.

7. Получение подтвердить.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Заместитель начальника Генерального штаба

ВАСИЛЕВСКИЙ».

(ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 4. Л. 311, 312. Подлинник.)

2

По Тульскому шоссе, словно река, двигались телеги, легковые и грузовые автомобили; всё это было под завязку забито узлами, чемоданами, ящиками. По краю дороги с мешками за спиной шли старики, женщины, ведущие за руки детей. Среди этой разношёрстной толпы выделялись воинские подразделения, мелкие группы солдат и одиночные бойцы. И над всем этим витали панические слухи:

– Немец обходит.

Люди, покинувшие захваченный Орёл, спешили в Мценск. Война всколыхнула людей, и они шли в надежде подальше убраться от бомбёжек, стрельбы и страшащей неопределённости.

Маленький районный центр Мценск никогда не видел на своих улицах такого столпотворения. Весь город был заставлен грузовиками, между ними втискивались легковушки, подводы прижимались к заборам. И все, абсолютно все о чём-то судачили и беспрерывно курили. Чаще всего были слышны слова «Орёл», «немцы».

Многие в военной форме были какие-то растерянные, словно выбитые из колеи. И машины, и подводы, кому не хватило места в центре, не останавливаясь, исчезали в окраинных улицах. Только лошади, радуясь этой случайной передышке, срывали торчащую из-под заборов, уже слегка пожелтевшую траву и неторопливо жевали. И над всем этим витало одно тревожное:

– Немцы взяли Орёл. Немцы взяли Орёл. Скоро будут в Мценске.

Вдруг появился полковник, он резко отдал приказы. И вся эта масса зашевелилась, забегала и торопливо попрыгала в машины, уселась на подводы и направилась к выходу из города. Улицы и переулки опустели. Только несколько легковушек и грузовиков осталось стоять на месте, словно то, что немцы взяли Орёл и скоро будут в Мценске, водителей не касалось.

После взятия Орла в Москве, на самом верху, все были в шоке. Столицу с юга прикрывать нечем. Три армии, что составляли Брянский фронт, оказались в окружении или в полуокружении. И в ожидании приказа об отступлении топтались на месте. А генерал Ерёменко, кто, собственно, и был виноват в случившемся, раненный, отлёживался в госпитале, свалив вину за всё произошедшее и за сдачу Орла на генерал-лейтенанта Тюрина.

По приказу из Ставки военной прокуратурой было произведено расследование обстоятельств сдачи Орла. После этого командующий войсками Орловского военного округа генерал-лейтенант Тюрин, представ перед Военной коллегией Верховного суда СССР, был осуждён на 7 лет лишения свободы, но через три дня судимость была снята, и с понижением в звании до генерал-майора он продолжил служить. А другие герои-беженцы отделались лёгким испугом или вообще ничем. Ни один мост от Орла до Мценска, да и в самом Орле, не был взорван, и ни с кого за это не спросили. Ни с кого.

Но события шли своим чередом, не останавливаясь ни на минуту, и что будет дальше, никто не знал: ни с немецкой стороны, ни с нашей.

Три армии Брянского фронта, оказавшись в тылу вермахта, не давали Гудериану покоя ни днём ни ночью; сначала надо решить эту проблему, а только потом двигать дивизии на Тулу. Но его дивизии вязли в бесконечных боях с окружёнными, а русские не то что не желали сдаваться, а рвали в клочья заслоны и, теряя раненых и убитых, рвались на восток.

Гудериан нервничал, время работало не на него. Осень. Хорошо, если октябрь порадует погодой. Но он угнетал дождями. Машины снабженцев вязли в грязи по самые уши. И горючее, и снаряды не попадали вовремя в дивизии, и тот бензин, что всё же оказывался у тех, кому предназначался, безудержно тратился на борьбу с распутицей. В Берлине считали, что всего достаточно и армия Гудериана продолжает двигаться в сторону Москвы. Детали их не интересовали, словно трудностей нет совсем.

Но это было не так. Машины, застревая, ревели, перемешивая грязь, но едва-едва ползли. Вторые сутки без перерыва льёт дождь. Шоссе похоже на речку. Вода стекает, наполняя кюветы доверху. Идти по полю рядом с дорогой пехотинцам тяжело: сапоги вязнут, и вода хлюпает, как на болоте, и они с завистью смотрят на ползущие машины, чертыхаясь и проклиная дождь и воду под ногами, и матерятся, словно это русские виноваты в бесконечной мерзкой погоде.

А далеко-далеко в Берлине Гитлер напыщенно сказал:

– Ради высоких целей солдат вермахта должен терпеть все тяготы войны. На то он и солдат.

И никто не возразил, все с ним согласились, а что ещё окружавшим его генералам оставалось делать. Скажешь слово против – и пойдёшь где-нибудь в загородном домике цветы выращивать, и никто не подаст руку, как прокажённому, не позвонит. Все сделают вид, что ты умер. Так что лучше или молчать, или соглашаться, что они и благоразумно сделали.

3

Каждое событие на войне, да и в жизни, вызывает другое, и они свиваются в непрерывную цепочку.

В ночь на 3 октября командующий Московским военным округом генерал-лейтенант Артемьев по телефону приказал полковнику Баканову поднять по тревоге Тульское оружейное военно-техническое училище, а потом позвонил секретарю обкома Жаворонкову и просьбой, звучащей, как приказ, сказал, что надо направить под Мценск полк НКВД и максимум истребительных батальонов.

И пока они разговаривали, курсантов по тревоге построили на училищном плацу и объявили приказ:

«…училищу с двумя ротами сапёрного батальона 330-й стрелковой дивизии выступить из Тулы в 14.30 3 октября и к 20.00 3 октября занять для обороны рубеж по северо-восточному берегу реки Зуша в районе города Мценск с задачей прикрыть шоссейную дорогу на Тулу. Подготовить минирование шоссе на участке Мценск