Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко Страница 23

Шереметев был медлителен, основателен, надёжен. Это другие могли упустить что-то в спешке или в азарте боя, погони, могли что-то не додумать, из-за чего даже блестящий замысел мог быть сорван и обернуться неудачей. Шереметева же иногда сравнивали со змеем, который неторопливо охватывает противника и губит его, не оставляя ни одного шанса избежать поражения.

Вот и под Ниеншанцем он охватил крепость с трёх сторон, несмотря на непрерывную из неё канонаду, и начал методично исполнять приказ царя, вести осадные работы. Под обстрелом крепостных орудий была сооружена невиданного размера батарея – почти полсотни пушек, которые должны были пробить брешь в стенах, а к пушкам были добавлены ещё полтора десятка мортир, которые перебрасывали через стены огромные ядра.

В разгар подготовки прибыл Пётр. Это у него уже вошло в привычку: самому осматривать поле предстоящего боя. Обозрев город, отметил, что он ничуть не меньше, а, пожалуй, и больше, чем Орешек-Шлиссельбург. На безопасном от случайного выстрела расстоянии обошёл крепость, заметил, что её вал ничуть не выше других подобных сооружений. Но не выложен дёрном, который в случае штурма превращал склоны в скользящее месиво. Затем взял семь рот морских пехотинцев на лодьях и малых ботах, чтобы самому осмотреть подходы к крепости со стороны реки. Спускались по течению к устью, держались подальше от крепости, ближе к противоположному берегу, но были всё же замечены, и крепость загрохотала, окуталась пороховым дымом, ядра ложились всё ближе и ближе. Пётр, капитан бомбардиров, стоял во весь рост с трубой, считал проявившие себя орудия. Урядник Щепотев, обеспокоившись, ждал команды на манёвр, а команда разворачиваться так и не прозвучала до тех пор, пока весь учёт не был произведён. Но и тогда бомбардирский капитан Пётр Михайлов не остановился, шли дальше по Неве до взморья. Здесь высадились на берег. Пётр подошёл к линии прибоя и смотрел, как волны Балтики накатываются одна за другой, унося за собой обратно в море камешки, песок… Подумал о том, что море съедает землю медленно, но верно. Если нет тут прочных скал, сдерживающих натиск, через какие-то несколько столетий будет на этом месте просто залив, а глядишь – и река исчезнет, соединится море с озёрами…

А мысли уже неслись всё дальше и дальше. Ну, возьмём мы этот самый Ниеншанц, посадим гарнизон, но ведь армию здесь держать не будешь – места пустынные, их обживать надо. А потому надлежит здесь поселение устроить… Нет, город. Большой, с крепкой обороной, с людом многочисленным. Чтобы прикрывал места эти как скала. Иначе ведь не успокоятся – что шведы, что прочие. Будут волнами набегать из года в год, пока не добьются своего.

Позвал Щепотева:

– Ты остаёшься здесь. Четыре роты уйдут обратно со мной. Назначь в них вместо себя кого-нибудь старшим. Командовать возвращением буду сам. Тебе же оставляю три роты гвардейские, чтобы незамедлительно приступили к устройству здесь укрепления, из коего надлежит непрестанно за морем наблюдать. Они ведь не сегодня – завтра полезут. Шведов мы на суше мало-помалу учимся бить, но на море… Фигур не хватает, чтобы от их короля и его флота обороняться. Здесь партию можно выиграть только умением и нахрапом…

Когда вернулись, велел на картах отметить безопасную зону, куда не долетали крепостные ядра. Ощущения в тот день были не из самых лучших. Очень нужен был рядом Алексашка Меншиков. Хотелось видеть его усмешливую физиогномию, услышать его обычное «мин херц». Ещё несколько дней назад он сел за письмо, где описал ситуацию, сообщил, что дело под Ниеншанцем близится к удачному завершению. Велел прибыть.

На следующее утро Шереметев доложил о полной готовности к обстрелу и, если понадобится, к штурму. Он ждал, что царь прикажет немедленно начать обстрел. Но Пётр по своему обыкновению устранился от решения о начале битвы, сказав:

– Борис Петрович, не забывай: здесь я – капитан, а ты – фельдмаршал. Сам разумей: готово ли всё? И подумай заодно о том, что сначала нужно предложить просто сдаться, а уж если откажутся… Вот тогда все свои умения и приложи!

Отправили трубача с письменным предложением о сдаче крепости. Ждали долго, почти весь день. Тем временем примчался Данилыч, порадовал своей персоной и шутливым вопросом:

– Не опоздал ли к горячему, мин херц? А то я уже и вертел свой подготовил! – и выразительно помахал выхваченной шпагой.

Получив письмо, Меншиков – вечно деловитый, насмешливый, весь светившийся энергией – не промедлил ни минуты. Пётр искренне обрадовался его столь быстрому появлению: он выскочил, как по мановению волшебника. Это льстило бы самолюбию царя, если б Алексашка не был ему по-настоящему нужен. Именно поэтому, не дав ему даже остыть после поспешной езды, и только обняв Меншикова, тут же начал вводить его в курс дела.

Посланец всё не возвращался. Пётр нервничал, буркнул Шереметеву:

– Отмолчаться хотят, что ли? Ещё одного шли.

Меншиков, усмехнувшись, добавил:

– Первый трубачом был? Теперь шли барабанщика!

Второй посланец вернулся довольно быстро, принёс ответ начальника крепости: «Крепость поручена мне для обороны, а не для сдачи». Трубач так и пропал без вести… Шереметев полувопросительно, полуутвердительно сказал:

– Тогда я начинаю?

Пётр вздохнул:

– Так тому и быть!

И подписал заранее подготовленное приказание о начале обстрела. Фельдмаршал уже давно настаивал на том, чтобы все его действия оформлялись документально. Петра это несколько раздражало, но он не мог не признать, что Шереметев поступает предусмотрительно.

И пушки загрохотали.

Следующие часы и всю ночь капитан Пётр Михайлов и поручик Александр Меншиков без устали руководили огнём великолепно выстроенной батареи, которая долбила крепость изо всех своих орудий. К утру, наконец, от крепостных стен послышался барабанный бой – крепость готова была сдаться. День ушёл на церемонию сдачи, и уже со следующего утра началось восстановление разрушенных стен: бессонная ночь капитана бомбардиров родила новый план обороны крепости и строительства дополнительных защитных сооружений, к коему приступили без промедления.

Невероятное напряжение, которое овладевало Петром перед любой трудностью, любым сражением, сменилось привычным круговращением дел, забот, мыслей. Подозвал Меншикова:

– Я полагаю, что весть о падении Нотебурга до шведов ещё не дошла, наш генерал-фельдмаршал плотно тут их охватил, никто не мог проскочить. И они, считая крепость по-прежнему своей, обязательно попытаются пройти по Неве к озёрам. Жду дорогих гостей, мы должны будем их достойно встретить. Так что, майн брудер, отправляйся-ка ты в устье, к Щепотеву, выставьте там отдалённые посты, чтобы мы о приближении противника заранее уведомлены были. А буде такое случится, шли гонца, чтоб крепость подготовить. При