Мордовцев Д. Исторические романы. Компиляция. Книги 1-16 - Даниил Лукич Мордовцев Страница 211

Все в Новгороде точно постарело и осунулось. Горислава после казни Упадыша по целым часам сидела на берегу Волхова, безмолвно глядя в воду, как бы ожидая, что вот-вот выглянет оттуда рыжая голова и поманит ее за собою, но рыжая голова не показывалась из воды. На берегу Волхова давно уже не было слышно пения Гориславы, которое рыбаки принимали за пение русалки.

Простоватый и добродушный Петра, сердце которого зазнобила эта льняноволосая русалка, загулял с горя и все собирался в ратники, чтобы прельстить свою недотрогу шеломом и красным щитом.

А к кудеснице все чаще и чаще наведывались новгородцы и все о чем-то с ней шептались. В последнее время к ней чаще всего наведывались вечный дьяк Захар, что так хорошо разрисовал когда-то заставки в грамоте с королем Казимиром и который вместе с прочими был отпущен из московского полона, да подвойский Назар.

И вдруг в феврале месяце 1477 года Захар и Назар отправились зачем-то в Москву!..

— Вы почто к нам есте прибыли? — спрашивали их на Москве бояре.

— К осударю великому князю к Иван Василичу всеа Русии с челобитьем.

— К осударю? — переспросили бояре, точно не слыхали.

— К осударю-ста, — был вторичный ответ.

— И ты, Захар, к осударю? — новый лукавый вопрос.

— И я-ста к осударю.

— И ты, Назар, к осударю?

— И я-ста к осударю.

Бояре лукаво переглянулись между собою.

— Так стоите на том, что к осударю? — опять заладили бояре.

— Да что вы наладили — к осударю да к осударю! Знамо, к осударю, а не к вам, — вспылил наконец вечный дьяк.

— Добро-ста. Помните это слово...

— Помним — не забыли.

— По-русскому, чаю, говорим.

— Добро-добро, к осударю...

Бояре оставили челобитчиков и торопливо пошли к великому князю. Они доложили ему, что новгородские челобитчики, вечный дьяк Захар Овинов да подвойский Назар, в челобитьях своих назвали его, великого князя, «осударем», и стоят-де на том накрепко.

По бесстрастному, каменному лицу деда Грозного прошло как бы что-то светлое — не луч и не тень, и холодные глаза холодно блеснули...

— Государем именуют — точно? — тихо спросил он.

— Точно, осударем, господине княже.

— И стоят на том?

— Стоят накрепко.

— Хорошо! Похваляю вас.

«Собиратель земли русской» глубоко вздохнул, точно бы камень свалился с его груди: он нашел «зацепку», которой напрасно искал столько лет... Сами новгородцы назвали его «государем» — «титло государское дали»...

Через полтора месяца в Новгород явились послы великого князя... Как? Зачем? Никто ничего не знал.

Заговорил вечевой колокол, замоталась из стороны в сторону седая голова Корнила-звонаря.

Собралось вече. Явились на помосте московские послы.

— Шапки! Шапки долой! — послышалось в толпе.

Послы были в шапках, потому, может быть, что видели, что и все вече не сымало шапок.

— Долой шапки перед Господином Великим Новгородом! — закричали уже сотни голосов.

— Перед Новгородом, что перед храмом Божим, ломай шапку!

— Новгород — та же церква! Сымай шапки, не то сшибем!

Послы сняли шапки; но говорить медлили.

— Сказывайте! Почто есте посланы? — раздавались голоса.

Один посол выступил вперед, поклонился и откашлялся.

— Осударь великий князь Иван Васильевич всеа Русии, — начал он немножко дрожащим голосом, — велел спросить Новгород, отчину свою: какого государства он хочет?

Все, казалось, замерло после этих слов, точно все дышать перестали. Так бывает в воздухе перед бурей, когда птицы торопятся под деревья, а деревья как бы головы склоняют от страху.

И буря разразилась. Заходили плечи и головы, замахали руки...

— Государства! Каково государства?

— Мы не хотим никаково государства!

— Не надоть нам государства!

— Мы сами государство!

Посадник, стоявший рядом с послами тоже без шапки, был бледен. На груди его заметно колыхалась золотая гривна.

— Ишь осерчали дитушки, — улыбался с своей колокольни звонарь. — Осерчал Господин Великий Новгород. Поделом им, татарским объедкам...

Когда буря несколько утихла, московский посол снова откашлялся.

— Дайте слово молвить, — начал он.

— Говори да помни, где ты!

— Великий Новгород, — продолжал посол, — посылал к великому князю от владыки и от всех людей Великаго Новгорода послов своих, Захара да Назара, бить челом о государстве, и послы назвали великого князя государем!

Эти слова вызвали новую бурю...

— Вече никово не называло?

— Вече никогда не называло великово князя государем! Какой он нам государь!

— От века того не бывало, как и земля наша стала, чтоб какого ни на есть князя мы называли государем!.. Не бывало того!

— Всяково князя свово мы называли господином, а не осударем!

— Осударей у нас не бывало и не будет!

— А что вашему князю сказывали, будто мы посылали — и то сказывали ложно!

— Давай сюда Захара! Где Захар?

— Подавай сюда Назара! Мы их спросим!

Десятские бросились искать Захара и Назара. Голоса то возвышались до крику, то падали. Более степенные люди просили посла объяснить им, какая разница между «господином» и «государем».

— Осударь — титло.

— Что ж такое, что титло... А? Прислушайте, господо и братие: он об осударевой титле нам скажет.

— О какой такой титле? Знать не хотим никакой титлы!

— Да ты допреж выслушай, да тогды и ори!

— Я не ору...

— Полно, слушайте, братцы!

Кое-как удалось угомонить крикунов. Они замолчали — и все стихло. Посол заговорил:

— Титло есть слово великое... Коли вы великаго князя осударем назвали, и то знак, что вы за нево задались, и тогда следует быть ево суду в Великом Новгороде, и тиунам ево сидеть по всем улицам, и Ярославов дворище великому князю отдать, и в суды ево не вступатца...

Опять буря — еще сильнее прежней. Застонало вече.

— Так вот она, титла?

— Кака она, титла! Она не титла, а петля на шею Великому Новугороду!

— Нашли китлу!.. К черту ее! К черту китлу!

— Не китла, а титла!

— Все едино! Один черт на дьяволе!

— Захара подавайте сюда!

— Назара тащите на вече!.. Как смели они ходить в Москву судитца и крест целовать великому князю как осударю!.. Этого от века не бывало!

— И в докончанье сказано, чтобы новогородца не судить на низу, а судить в Новегороде! Тащи сюда тех, кто ездил на них судитца!

— Ишь китлу выдумали!.. И народец же!

Сквозь толпу с трудом протискивались десятские с бердышами. Они вели виновных.

— Пропусти! Вечново дьяка ведут, Захара!

— Назара пропустите, братцы, к помосту!.. Пускай ответ держат!

Бледные и трепещущие, подошли виновные к помосту. Они глянули на посадника — тот не смел, повидимому, поднять на них глаз и глядел в землю.

— Переветник! — схватил загрудки вечного дьяка ближайший новгородец. — Ты был у великово князя, ты целовал ему на наши головы крест? Сказывай!

Вечный дьяк заговорил, но