Эвакуация - Кирилл Казачинский Страница 16

руках ещё больше связей и резидентов, в том числе и из других городов. Это вынудило начальство вместе с руководителями отделов устроить расслабляющий вечер, пахнувший пятизвездочным коньяком (понимая свой промах, начальству просто хотелось надраться с выборочными сослуживцами генеральского КВВК)…

А подготовка ставки «на всякий пожарный случай» к эвакуации в Куйбышев вообще привела оба отдела, а также аналитиков (почти полностью) на грань длительного неконтролируемого запоя. Предъявить английским корреспонденткам нечего, значит, поедут они как миленькие туда, где их присутствие точно не нужно. Одна надежда оставалась на доблестную Красную Армию – вдруг остановят врага на дальних подступах к белокаменной.

Но и тут не повезло…

Эпизод 2. Стратегический объект

Военные добрались до Ферапонтова не через пару дней, а дней через пять. Сидели служивые в бригадирской долго, обстоятельно говорили о чём-то, на выходе Ферапонтов на редкость угодливо проводил обоих к машине, пожал перед отъездом каждому из офицеров руку.

До их появления Бикхан успел ещё один раз доехать до речки, проверить силки и снять пару зайцев, которых отвёз Алевтине в общий котёл. Лагерь, и это было заметно издалека, приобрел законченность, палаток стало больше, задымил костёр. Запах чуть подгорелой пшенной каши долетал до ручья, перебивая запах степи. На веревках сверкало исподнее, быстро сохнущее на летнем солнце, бродили среди палаток дневальные, а основная часть солдат делала напротив лагеря в степи нечто странное. Ребята скосили траву и собрали её в небольшой стожок, а затем стали ходить под палящим солнцем… цепью. Шли и то ли выкапывали, то ли прикапывали что-то незаметное, как будто занимались поисками чего-то небольшого, но очень ценного. Патрон они потеряли или полковник обронил на скошенном поле свой орден Красного Знамени… вопрос.

Старшина успевал мелькать и в лагере, и на поле как заводная игрушка – что-то говорил, кому-то раздавал указания. По его совету Бикхан не подходил близко – хотя зорким глазом уже увидел, где стояли дозорные. Человек не машина, спокойно стоять не может, почесаться ему надо, подвигаться. Вот и заметны дозоры, издалека заметны. Ну, да и бог с ними, он на коне тоже виден отовсюду, особенно в степи. Заметил Бикхан и вытоптанную дорожку – дневальные носили воду, а воды, судя по всему, требовалось изрядное количество, человек на тридцать – сорок. И ведь не только на еду-питье, но ещё и на постирушку…

В следующий раз, через день после приезда офицеров, проверяя силки, Бикхан увидел, что стожок стал больше, тропинка шире, а по полю так же ходят с лопатами. Запах каши стал другим, теперь потянуло гречей. Но без тушёночного аромата, что характерно. Совсем. Зайцев попалось целых шесть штук, и парень решил, наплевав на предупреждение старшины, посетить «военный объект», отдать пару ушастых – может, пригодятся кому. Да и на лагерь посмотреть поближе, в особенности на странное поле.

Повел коня под уздцы по тропинке, и дозорных обходить не стал, пусть сами к нему выходят. Так и случилось. Дозорный заступил дорогу неподалёку от лагеря. Ритуал с окриком прошёл, как и в прошлый раз, за исключением того, что старшину звать не стали, Бикхан сразу сказал, что к нему, и дозорный проводил к одной из палаток. Брови старшины приподнялись в удивлении, а усы разъехались в улыбке:

– Свободен боец, на пост! Тю, старый знакомый, чего шлындаешь?

– Да пару зайцев решил принести к вашему столу. Много наловил.

– Подкормить решил, значит, родную армию? Да нам эта пара зайцев на один понюх…

– Так я могу и увезти…

– Ладно, – довольно сказал старшина. – Солдат ребёнка не обидит – давай сюда своих «косых», пригодятся. Дневальный! – загремел он. – Ко мне!

Дневальный проявился, как призрак, и замер у входа.

– Гостей накормить, зайцев освежевать. И…

– И? – сказал дневальный, голубоглазый курносый блондин.

– И – быстро!

* * *

Гречневая каша с луковой поджаркой на топлёном масле – это вещь! Маслянисто обволакивает горло, давая мясной вкус, как будто и сварено вместе с мясом. Батыр получил пук сена из стожка и аккуратно подхватывал травинки мягкими губами. Хозяин пил чай, налитый из дымящего котла. Дневальный по имени Ваня притащил откуда-то странный сахар (Бикхан такого никогда не видел) – пиленый, но завернутый в пергаментную бумагу по два кусочка. Оно, конечно, удобно, но в последнее время, после того как фашисты захватили южные сахарные заводы, пилёный сахар степняку вообще не попадался, в бригаду привозили сахарные головы, которые кололи, бережно обернув тканью, чтобы сохранить даже крошки. А пилёный в прошлое, мирное время, как он помнил, продавали на вес, щедро загребая жестяным совком из мешка. Зачем заворачивать в пергаментную бумагу, и кому это пришло в голову?

Зайцев свежевали вместе с Иваном, оба ловко надрезали и ободрали шкурки (Бикхан шкурки прибрал, пригодятся). Дневальный рассказывал, что у него на родине, в Псковской губернии, косые чуть не сами прыгают в ягдташ, главное, успеть вовремя закрыть ловушку. А ещё те ушастые, в отличие от степных, более крупные.

Хороший парень Иван, душевный. Прямо такой, как солдат с плаката, белозубый, с волосами цвета спелой ржи. Не высокий только. Но зато такой весь ладный, в слегка побелевшем от стирок обмундировании, улыбчивый и разговорчивый. И старшина молодец, сразу накормить гостя – правильный обычай, вообще в степи три дня не принято спрашивать: «чего заехал, что надо». Захочет гость, сам всё расскажет под горячий чай. Или не расскажет, это уж его, гостя, дело. Дед говорил: «Гость – божий посланник, прими, поделись, чем есть, и дай отдохнуть, отоспаться…»

Военная часть Бикхану нравилась, все заняты делом, никто не бродит с потерянным видом, у каждого задание. Парень помог Ване притащить воды, к ручью ходили несколько раз. Конёк поначалу немножко волновался и тихонько ржал, но потом привык и наблюдал за переноской с любопытством. Степняк выпросил у старшины ведро и принёс коньку ключевой воды, которую тот благодарно выпил. Капельки, задержавшиеся на морде, скакун убрал одним коротким фырканьем и прянул ушами. В процессе переноски выяснилась и странность поведения остальных солдат на поле. Аэродром здесь строят, а для какой надобности в степи, далековато от всех выселков, взлётная полоса – военная тайна. Ну, так оно и понятно, люди служивые, дело военное, Бикхан покачал головой: «Надо – значит надо». Кто его, солдата, спрашивает.

Старшина Карапселькин (смешная фамилия!) попросил передать бригадиру Ферапонтову, что сами отцы-командиры приехать пока не смогут, пускай с оказией присылает. Видать, договорились в прошлый приезд командиры с «высоким» начальством о каких-то надобностях, тут тоже всё понятно.

Лозунг «Всё для фронта,