Зимние странники - Тоби Клементс Страница 106

Сама Кэтрин молчит. Она вдруг побледнела, взгляд ее остекленел, глаза ввалились. Вид у нее нездоровый – ни дать ни взять привидение. Она не отвечает. Пауза затягивается. Марч и Гастингс рассматривают ее – чумазое лицо, испачканное платье, грязный плащ с капюшоном и полотняный чепец, скрывающий ее обрезанное ухо. Все разговоры за столом стихают. Даже слуги, разносящие блюда, застывают с раскрытыми ртами и смотрят на Томаса с Кэтрин.

– Леди Маргарет Корнфорд, – не выдерживает Томас. – Дочь покойного лорда Корнфорда.

Произнося это, он понимает, что переступил черту. Теперь назад дороги нет. Кэтрин обращает на него лихорадочный взгляд, и он пытается определить, благодарна она ему или напугана.

Гастингс протяжно выдыхает.

– Миледи. – Он выпускает руку Томаса и, взяв за руку Кэтрин, ведет ее к своему месту за столом. Сидящие рядом мужчины в плащах с меховыми воротниками – один с золотой цепью на шее, второй в облачении священника – встают.

– Друзья, – обращается к ним Гастингс. – Миледи прибыла издалека, ее долгое путешествие было сопряжено с немалыми неудобствами и трудностями, посему надеюсь, что вы позволите ей разделить с нами трапезу. В замке мало найдется спокойных уголков, где она могла бы присесть и отдохнуть, и те из нас, кому дорога память лорда Корнфорда, должны оказать гостеприимство его дочери.

Мужчины кивают, но хмурятся. Женщина за одним столом со столь важными особами? Кэтрин занимает предложенное ей место. Она благодарна уже за то, что сидит на стуле, пьет горячее вино и жует хлеб. Ее руки с тонкими пальцами дрожат, когда она подносит чашу ко рту. Марч тем временем отводит Томаса в сторону.

– Значит, вы из Уэльса? Армию Тюдора видели?

Томас кивает.

– Говорят, там ирландские наемники, – продолжает Марч, словно рассуждая сам с собой, – да несколько французов в придачу. Пытаюсь понять, в каком они будут состоянии, когда дело дойдет до драки. Погода была плохая, я слышал?

– Да, морозно было, милорд, шел снег.

– Надеюсь, они жестоко намучились, – говорит Марч. – Сегодня они встали лагерем у дороги к югу отсюда, там, где, по словам капитана караула, подобрали вас. Мои источники сообщают, что они испытывают нехватку провизии и эля.

– По дороге поживиться им особо было нечем, – подтверждает Томас.

– За то мы должны благодарить Джона Дунна. Он предупредил всех в Уэльсе, чтобы закапывали продукты и уходили в горы.

Дунн. Томас вздрагивает, будто ему отвесили звонкую оплеуху. Джон Дунн сразу увидит, что Кэтрин – это не леди Маргарет Корнфорд.

– Джон Дунн сейчас здесь, сэр? – спрашивает он.

– Дунн? Нет. Он где-то в полях-лесах, шерстит врага, как он выражается. Убивает их разведчиков, я бы сказал. И спасибо ему за это.

Марч поднимает кубок в честь Джона Дунна и пьет. Томасу хочется узнать побольше про сражение при Уэйкфилде, но разве можно спрашивать человека о том, как погибли его отец и брат?

– Итак, – произносит Марч. – Завтра будет битва. Надеюсь, ты составишь нам компанию? Ты мой счастливый талисман.

Томас кивает, хотя полной уверенности у него нет. Он жадно пьет из кубка, не обращая внимания на то, что обжигает язык. Господи всемилостивый, какое блаженство!

– Завтра мы будем драться по-другому. – Марч повышает голос, вовлекая в обсуждение всех, кто есть в комнате. – Прежде мы всегда побуждали наших людей щадить простых солдат и убивать только представителей знати, но отныне… отныне пощады не будет никому.

Смысл слов Марча постепенно доходит до его сподвижников.

– Но, Эдуард… ваша светлость, – подает голос Гастингс. – Речь идет о жизнях англичан. Точнее, о смертях англичан, я бы сказал.

– Уильям, я прекрасно это понимаю. Но я хочу донести до всех и каждого: если они берутся за оружие и встают под знамена незаконнорожденного Сомерсета, проклятого Тюдора или любого, кто выступает против нас, им придется поплатиться за это жизнью. Они безжалостно обходятся с нами, и мы тоже не будем их щадить.

Гастингса по-прежнему гложут сомнения.

– Но у кого из них есть выбор? – вопрошает он. – Завербованные – это одно, но, если ты находишься в полной зависимости от своего господина и этот господин требует, чтобы ты облачился в военное снаряжение и отправился с ним на войну, что тебе остается? Откажешься – господин изгонит тебя со своей земли, а твое имущество отдаст тому, кто готов воевать.

Однако Марч непреклонен. Утрата отца и брата ожесточит любого, думает Томас. А Кэтрин уже клюет носом, голова ее качается на тонкой шее. Томас просит Гастингса найти для нее уголок, где она могла бы поспать.

– Конечно, конечно. Обязательно что-нибудь найдем. Пусть выпьет немного вина и потом отдохнет.

– Позволь спросить, есть ли вести о сэре Джоне Фейкенгеме? – осведомляется Томас.

– Ничего о нем не слышал, – качает головой Гастингс. – Я послал к нему гонца с приказом собрать отряд, призвав под свое знамя всех, кого можно, и прибыть в Шрусбери, но тот так и не вернулся. Может, ему что-то помешало доставить сообщение либо его перехватили на обратном пути. Трудно сказать. Одно мне известно: Фейкенгему еще только предстоит явиться сюда к тому времени, как мы двинем на юг.

– Ему к Рождеству было велено прибыть в Сандал, – сообщает Томас. – Я был с ним в то время, когда прискакал вестовой.

Гастингс отпивает из кубка, и Томас слышит, как он глотает вино. Они оба многозначительно молчат.

– Нам остается только молиться, – наконец произносит Гастингс. – Молиться, чтобы он был жив.

Томаса за стол не приглашают, слуга уводит Кэтрин к месту ночлега. Покидая комнату, она бросает через плечо настороженный взгляд, ищет глазами Томаса, но нигде его не видит. А он находит местечко в коридоре у кухни, где лежит пес, положив морду на лапы. В его блестящих глазах прыгают блики от пламени свечи. Прислонившись к теплой стене, Томас смежает веки. Он думает о Кэтрин. Где она сейчас? И ему очень хочется, чтобы она была рядом.

Утро встречает их колючим холодом. По розоватому небу плывет белое облако. Звонят колокола, призывая на мессу, но двор замка полнится звяканьем и шарканьем: воины с наточенным оружием готовятся к бою. Одни жадно пьют эль, другие нервно перешучиваются и смеются. Похваляются друг перед другом своим снаряжением, сравнивая мечи, боевые молоты, топоры, шлемы, доспехи. Кто-то еще сидит, сгорбившись, у костра, греет руки над огнем. Но даже мороз не перебивает резкий смрад немытых тел в мокрой шерстяной одежде, угольного дыма, раскаленных точильных камней, кислого несвежего дыхания. Царит атмосфера нервозности, страха, напряженного ожидания.

Месса окончена. Гастингс, Марч и другие военачальники покидают часовню со свечами в руках. Ненадолго они задерживаются у дверей.