Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков Страница 100

ввысь, на секунды затмив солнце, и пролетев дугой расстояние, черными тучами посыпались на врага. Так часто поступали две армии, особенно степняков, перед тем как столкнуться лоб в лоб. Но щиты и пластинчатые доспехи надежно укрыли и татар, и чагатаев, а также их закованных в броню лошадей. Мало было убитых и раненых. Слабые уколы для двух гигантских драконов. Теперь монстрам оставалось только броситься друг на друга и вступить в настоящую схватку, из которой только один сможет выйти живым.

К битве со своими многотысячными отрядами приготовились дальние родственники Тохтамыша – Огланы – принцы из рода Джучи, которому и досталась от его отца Чингисхана Золотая Орда, а также сотни других родовитых нойонов и беков улуса, которые привели под стяги хана свои войска, большие и малые, со всех необозримых просторов Дешт-и-Кипчака, или – Кипчакской степи.

Тактика вероломных татар была всегда одинакова и на нее из веку в век неизменно попадались даже самые опытные полководцы разных народов. Татары до поры до времени крепко держали центр, а затем сами «проваливали» его, изображая паническое бегство. Противник бросался за ними в погоню. В это самое время татары широко расходились по флангам и окружали своего врага, но противник не замечал этого. Его целью был долгожданный центр врага и уязвимый хан, который прятался где-то там, за щитами своих бахадуров. Когда основные части неприятеля уходили глубоко на территорию татарского войска, те неожиданно оборачивались лицом к врагу, превращаясь в непробиваемую стену. О них разбивались самые сильные воины противника – их встречали стрелы, а потом копья и мечи татар. Другие татары замыкали за противником кольцо и начинали уничтожать преследователей, приготовившихся к легкой победе, со всех сторон. А за первым кольцом сжималось и второе – из тех, кто на больших расстояниях обходил фланги – они окружали и уничтожали уже всю армию противника. Из этих двух колец вырваться было практически невозможно – так погибли многие армии мира, столкнувшиеся с татарами.

В этот раз случилось все то же самое – ловушка была готова. Но не все пошло по задумке татарского хана. Мухаммад Султан, внук Тимура, выпросивший у деда центральный кул, ударил со своими туменами в центр врага и стал теснить его. И в какой-то момент татары дрогнули – но не ложно, не притворно, а на самом деле. Они и сами такого не ожидали! Фланги татар разошлись так широко, что ими можно было охватить целый большой край, но взять чагатаев в кольцо у них никак не получалось, потому что новые и новые подразделения бахадуров Амира Тимура выходили из далекого арьергарда, и каждая новая волна была крепче первой – этот прием тоже придумал сам Тимур. Лучшие и самые испытанные воины должны были встречать хитрых, но уже уставших израненных татар на дальних рубежах, на флангах, и в свою очередь безжалостно перемалывать их. Смотревшему с высоты холма на битву Тимуру то и дело докладывали: «Эмир Хаджи Сайф ад-Дин расстроил левое крыло врага!», «Джахан-шах отбил нападение и повернул врага вспять!», «Царевич Мираншах держит удар, слава Аллаху! Он оттеснил врага и укрепился на своем месте!». Рядом с мужем сидела, сжавшись комочком, заплаканная и до смерти перепуганная веселая наездница Чолпан Мульк, юная жена государя. Не ожидала она такого страшного зрелища! Десятки тысяч бахадуров с обеих сторон погибали на ее глазах. Но Тимур ждал главного известия – от внука, бросившегося со своим войском в разверстую волчью Тохтамышеву пасть – в самый центр врага.

Ему донесли: «Царевич Умаршах сломил сопротивление левого крыла татар и преследует их!» Отважный Умаршах был вторым его сыном, упрямый Мираншах – третьим. Но Мухаммад Султан был его внуком от первого и самого любимого сына – Джахангира, который умер в двадцатилетнем возрасте. Именно он, Джахангир, должен был стать наследником Тимурова царства. И два его сына – внуки Тимура – были особенно дороги правителю Мавераннахра; именно Мухаммаду Султану он, владыка Турана, должен был отдать свою корону. Жизнь первого внука была самой великой ценностью для Тимура.

И вот очередной вестовой, взлетев на холм и спрыгнув с коня, принес ему новость:

– Сахибкиран! Мухаммад Султан со своими бахадурами рассыпал центр вражеского войска и гонит их по полям!

Эта новость в первые мгновения заставила Тимура ликовать: его внук не просто показал себя – он проломил центр! А вдруг – обман?!

– А это не уловка татар?! – грозно спросил государь. Только бы его внука, пылкого юношу, не засосало в эту воронку, откуда можно и не вернуться! Но ведь с ним были лучшие полководцы! – Где сейчас Мухаммад Султан? Он вернулся назад?!

– Этого мы не знаем, повелитель! – поклонился вестовой. – Я передаю только то, что мне сказали!

Но вскоре пришли новые вести: отступление ордынского центра – не уловка! Мухаммад Султан, окруженный самыми надежными полководцами Тимура, и впрямь разнес его! Он гонит врага. И сам он жив и здоров и под защитой своих самых отважных беков! И еще была одна весть, достойная ликования: татарские Огланы отступают по всему фронту, им все сложнее удерживать натиск неприятеля. А чагатаи неотступно преследуют их, сея среди татар ужас и смерть.

– А где Тохтамыш? – спросил Тимур у очередного вестового. – Что говорят? Где проклятый хан?

– Это неизвестно, – ответил гонец, с позволения государя повернул коня и полетел к своему кулу.

Князь Василий давно разлетелся с Тохтамышем в разные стороны, как это бывает во время битвы. Молодой князь видел, как под мечами чагатаев падают его воины – один за другим, десятками, как его верные друзья-витязи, по своей воле прибывшие за князем на смертный бой, остаются лежать на чужой земле, в этой проклятой дикой лесостепи, и чужие кони нещадно топчут их. Никогда им не быть похороненными на родной стороне, не увидеть дорогую сердцу Москву. Князь Василий без страха влетал в самую гущу битвы, со своими людьми он сумел прорезать целый коридор в рядах чагатаев, пробиваясь к холму, с которого сейчас наблюдал за происходящим Амир Тимур. Но тщетно! Новые линии чагатаев вырастали перед ним, появлялись как из-под земли, а его отряд таял на глазах. Хорошо, если из пятисот людей у него осталось полсотни. Кто неизменно был рядом с ним, так это Добрыня, уже несколько раз он спасал своего князя и друга от смерти – отбивал удары мечей, прикрывал его щитом. Они оба сплошь были залиты кровью, но, слава Богу, кровью врага.

Князь и его боярин оставались невредимы.

– Вот что, Василий Дмитрич, – в пылу