Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков Страница 10

А теперь со дня на день он ждал своего разведчика с той стороны Кавказа. Разведчик выдавал себя за купца – излюбленный прием Чингисхана, ведь купцы, как известно, это вечные путешественники, им открыты все земли, все государства, ворота всех городов. Их привечают с радостью, потому что разным землям и государствам свойственно обмениваться товарами своих стран. Чего стоил только один Китай с его шелками, которые требовались абсолютно всем богачам, или Персия с ее удивительными коврами.

И этот разведчик появился, в костюме заморского купца. Тохтамыш громко хлопнул в ладоши, музыканты смолкли, танцовщицы прекратили танец, и вся челядь хана тотчас торопливо покинула залу.

Заморский купец поспешно опустился на колени перед своим владыкой.

– Да хранит тебя Аллах, мой великий хан, – с низким поклоном торопливо сказал он. – Я даже не успел переодеться с дороги – сразу к тебе.

– Встань, мой добрый Аглям-мурза, – милостиво сказал ему Тохтамыш, – сядь подле меня и рассказывай.

– Да, мой государь, – гость выполнил приказ хана.

Аглям-мурза не был простым купцом, он вышел из знатного татарского рода, владел многими языками и отлично умел притворяться кем угодно. И, конечно, был приближенным хана.

– Ну так чем занят сейчас наш Великий Хромец? – с заметным напряжением в голосе спросил Тохтамыш. – Чем промышляет, с кем воюет? С кем собирается воевать?

– Великий Амир Тимур, как его сейчас величают на родине, незыблемо укрепился в Мавераннахре[2] и устремил весь свой гнев против Могулистана[3], много ему насолившего. Он провел пять победоносных походов против Камар-ад-Дина, заставив того позорно бежать и бесследно скрыться где-то на востоке. Затем он двинулся назад, в сторону Герата, и потребовал, чтобы Малик Гияс ад-Дин признал его своим повелителем.

– И что же Малик Гияс ад-Дин? – настороженно спросил Тохтамыш.

– Разумеется, владыка великих земель отказался подчиниться беку из Мавераннахра, и тогда Амир Тимур стал занимать один его город за другим, одну область за другой. Он взял Балх, Шибирган, Бадхыз, Хорасан, Серахс, Калат, Сабзавар, а совсем недавно взял и Сеистан. И везде за его войсками льются реки крови. Он беспощаден к тем, кто отказывает его требованиям сдаться и расплатиться с ним. Всем известны аппетиты Амира Тимура – он раздевает своих новых подданных донага, потому что ему нужно регулярно платить своей победоносной армии, иначе она разочаруется в своем полководце и правителе, и рука всякого воина сама по себе ослабнет.

– Да, – усмехнулся Тохтамыш, – аппетиты моего благодетеля мне хорошо известны. И хорошо известно, как он привечает своих головорезов-чагатаев. – Хан выждал паузу. – Каковы же планы Амира Тимура на ближайшее будущее? Если, конечно, тебе удалось это узнать.

– Золотая монета развяжет язык кому угодно, мой великий хан, – с сознанием дела усмехнулся Аглям-мурза. – Поэтому нашлись те, кто выдали планы Амира Тимура. Они воистину грандиозны. Он собирается идти на Астрабад, Амуль, Сари, Султанию и… Табриз.

– Шайтан! – зло процедил Тохтамыш. – Правы те из моих подданных, кто называет его именно так. Да простит Аллах мою неблагодарность к тому, кто не раз спасал мне жизнь. Но Табриз! Ключевой город на Шелковом пути. Богатейший из богатейших! Захвативший Табриз, станет уже хозяином четверти подлунного мира. Половина Персии будет в его руках! Он сможет покупать себе лучшие армии, и мало кто сможет ему противостоять. – Тохтамыш покачал головой. – Вот, получается, что задумал мой великий покровитель? Но как достоверны твои сведения?

– Они достоверны, мой повелитель, – поклонился Аглям-мурза. – Ближайшее будущее все и покажет.

А Тохтамыш вновь покачал головой, но куда неистовее:

– Мои Огланы возненавидят меня, если узнают, что я вот так запросто отдал Тимурленгу этот город, а с ним и Персию, живьем меня съедят. И правильно сделают, – добавил он.

Аглям-мурза потупил взор и покорно молчал, давая своему хану выговориться. Купец-разведчик хорошо понимал и все тревоги хана, и его правоту. Никогда бы окружение хана Золотой Орды не простило ему, если бы он позволил отдать Персию простому беку из Мавераннахра. Расчлененный улус Хулагуидов должен был принадлежать только Золотой Орде и законному хану из рода Чингизидов.

– Спасибо тебе, мой верный Аглям-мурза, – сказал Тохтамыш. – Твои сведения бесценны, клянусь Аллахом, и заслуживают доброго вознаграждения. А теперь ступай, накупайся в банях, оденься, как тебе и положено. Мы еще успеем поговорить.

– Да, мой хан, – встав на колени, поклонился Аглям-мурза и тут же покинул залу.

А хан Тохтамыш еще долго смотрел перед собой, и недобрые отсветы молний проносились в его узких азиатских глазах.

В тот вечер в окружении малой свиты он выехал из дворца и неспешно двинулся по тесным и шумным улицам Сарая, наблюдая за своими поданными. Кто узнавал его, сразу же низко кланялся, иные падали на колени. Кому-то Тохтамыш мог и милостиво улыбнуться. Но злость и гнев, щедро данные ему от природы, вдруг начинали против воли заполнять бурными волнами его сердце. И шли эти волны внахлест, вскипали, грозились потопить все вокруг. Еще три года назад все эти людишки – знатные беки, купцы, ремесленники, крестьяне – вот так же кланялись ненавистному самозванцу Мамаю, падали перед ним на колени. Мог ли он простить им такое? Наверное, да. Такова природа власти: кто наверху, перед тем остальные и ползают в пыли, и оттого мир полон войн, в каждой из которых даже самый невеликий князь пытается подняться чуть выше, перемахнуть еще пару ступенек, хитростью ли, силой, обманом стать сильнее и богаче. Чтобы увереннее попирать тех, кто окажется у его ног. Тохтамыш зло усмехнулся: и все же так хотелось взять плеть, пустить коня вскачь и бить по этим вот спинам, по головам возможных предателей. Ведь если завтра он, хан Тохтамыш, хоть немного станет слабее, они выберут и ему замену.

Неожиданно хан увидел, что навстречу двигается конная процессия. И всадники держатся так, словно сопровождают Оглана. Двое из всадников были явно недомерками – мальчишками, их головы едва виднелись из-за конских голов. Князь Василий! – разглядев греческие далматики, понял Тохтамыш. – Вот кто едет к нему навстречу. Его заложник, почетный пленник, бесценное сокровище великого князя Дмитрия, его первенец. Которого он, хан, так удачно и предусмотрительно уволок, как барана, к себе в Орду. И оттого держал на коротком поводу прославленного полководца, великого князя московского Дмитрия Донского! Пусть днем и ночью помнит о своем сыне великий князь, пусть будет тише воды ниже травы, и служит хану Орды как верный пес.

Едва процессии сблизились, как почти все охотники-татары спрыгнули с коней и встали на