Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль Страница 31

«Сколько раз я обходил стороной кабачок папаши Сула, где собираются мои бывшие подельники… – печально подумал он. – Страшно не хотелось, чтобы меня узнали… А теперь самому приходится совать голову к черту в пекло!»

Двадцать минут спустя он уже входил в небольшой кабачок на улице Пуассонье, расположившийся сразу за городской стеной. Посетители заведения выпивали и курили.

Как только Бенуа вошел в зал, все разом смолкли.

– Стакан вина, – потребовал он, усаживаясь за свободный стол.

Выпив, он громко сказал:

– Что-то, братцы, плохо я видеть стал! Если бы взял я с собой очки, то точно распознал бы среди вас кого из старых приятелей.

На него смотрели с нескрываемым подозрением.

Человек принес ему вина, но это не был папаша Сула. Бенуа справился о его здоровье.

Прозвучал сухой ответ:

– Он теперь в другом месте парится.

– Надолго отъехал?

–На бессрочную[42], – ответил кабатчик.

– Жаль беднягу!.. А Жане Дюрье не заглядывал?

–Он зажмурился.

– Быть того не может!.. А Точильщик?

– Да вот же он! – прозвучал из глубины зала грубый голос.

В ту же минуту к нему расхлябанной походкой подошел здоровенный детина в коричневом пальто, застегнутом на все пуговицы, правда застегнутом недостаточно плотно, чтобы нельзя было не заметить отсутствие рубашки.

Зачем тебе Точильщик

– Зачем тебе Точильщик? – хриплым голосом спросил детина.

– Еще стакан! – крикнул Бенуа.

Его взгляд метнулся к входной двери. Несколько мазуриков с бандитскими рожами уже успели загородить выход.

– Вот это правильно, – спокойно сказал Бенуа. – Никого сюда не впускать.

– И не выпускать! – многозначительно добавил Точильщик.

Бенуа наполнил два стакана и один из них подал бандиту со словами:

– Держи, старина! Я и впрямь тебя не узнал.

Точильщик оттолкнул стакан.

– Я пью только с друзьями, – гордо произнес он, – а тебя вижу в первый раз.

– Вино-то хорошее! – воскликнул Бенуа. – Подойди-ка поближе!

Он стащил с головы шапку и что-то шепнул детине на ухо.

– Седой! – воскликнул бандит и отступил назад. – Ха! Каким ветром!.. Эй, братцы, да это же Лампион! Его еще кличут то Седой, а то Калека…

Точильщик взял стакан и осушил залпом.

Завсегдатаи кабака были слишком молоды, чтобы помнить Лампиона и все его клички, однако успокоились и продолжили прерванные беседы.

Полдюжины ветеранов подсели к Бенуа за стол. Последовали рукопожатия. Бенуа заказал сразу четыре литра вина и поинтересовался:

– Вы при делах нынче?

– Когда как!

– Но дела-то идут?

– Не особо!

– На дело подпишитесь?

– Смотря почём!

– Эй, хозяин, неси стаканы! А мы пока перетрем.

Надеюсь, читатель не будет на нас в обиде за то, что далее мы не станем злоупотреблять воровским жаргоном.

Беседа началась. Бенуа сообщил, что ему требуются восемь бандитов, чтобы отправить на тот свет четырех человек, и пообещал за эту услугу по две тысячи франков на брата. Как мы видим, себе из суммы, обещанной виконтом, он оставил только сто тридцать четыре тысячи франков.

Это было по-честному.

Точильщику и его подручным хватило бы и половины предложенных денег, а то и меньше.

Бенуа чувствовал себя триумфатором, тем более что при расставании его буквально затискали в объятиях.

Он оставил им адрес своего дома и, уходя, сказал:

– Сегодня вечером в пять.

Между прочим, в тот момент, когда Бенуа заходил в кабачок папаши Сула, честнáя компания обсуждала важное дельце, суть которого состояла в следующем: Точильщик обнаружил на Монмартре дом, в котором жил только один человек со сторожевым псом. Собака была достаточно серьезная, но справиться с ней не составляло труда. Дом был неплохо укреплен, у хозяина явно имелось оружие, но люди говорили, что у него водятся денежки, а сам он ужасный скряга…

По всему выходило, что им выпал фарт!

Дом назывался Вилла Бель-Эр, а хозяина звали Бенуа.

Как только Бенуа вышел за дверь, бандиты заглянули в оставленный им адрес, да так и остолбенели.

Придя в себя, Точильщик сплясал на радостях качучу, а потом все взялись за руки и устроили хоровод вокруг стола, подняв целую тучу пыли.

В это самое время виконт Анри де Вилье, остановивший фиакр прямо у заставы, входил во двор своего особняка.

Встретивший виконта камердинер сообщил, что в гостиной его ожидают два господина.

– Кто такие?

– Они отказались назвать свои имена… Один из них уверял, что господин виконт назначил им встречу.

Анри снял пальто и вошел в гостиную.

У камина действительно сидели двое мужчин. Одним из них оказался генерал О’Брайен.

При появлении виконта гости поднялись, генерал протянул руку и с улыбкой сказал:

– Простите, что мы нарушили ваше уединение.

– Мне это только в радость… – начал фразу де Вилье.

– Мы еще поговорим об этом, – подхватил старый генерал, – а пока позвольте вам представить господина Лемеля.

Господин Лемель, молодой человек лет примерно тридцати, одетый во все черное, церемонно поприветствовал хозяина и присел.

– Господин Лемель является нотариусом, – сказал генерал, садясь возле камина, – сегодня он нам весьма понадобится.

XI

Генерал О’Брайен

Виконт Анри де Вилье также поприветствовал нотариуса.

Старый генерал сложил бельгийскую газету, которую он читал в ожидании виконта, и сунул ее в карман.

– Я готов был вас ждать хоть до завтрашнего утра, – сказал он.

– Я рад, что вернулся не поздно, – проговорил де Вилье, пытаясь улыбнуться, – но позвольте узнать…

– Конечно, конечно… я терпеливо ждал вас, поскольку нам абсолютно необходимо составить документ до наступления завтрашнего дня.

– Что за документ, дорогой генерал?

– Дорогой виконт, речь идет о вашем завещании.

Анри показалось, что он ослышался. Он даже повернулся в сторону нотариуса, чтобы потребовать объяснений.

Одетый в черное молодой человек молча поклонился.

– Мэтр Лемель абсолютно не в курсе, – поспешно уточнил О’Брайен, – он здесь лишь для того, чтобы выполнить свой профессиональный долг и засвидетельствовать подлинность документа.

– Но позвольте!.. – с усилием произнес Анри, пытаясь сохранить спокойствие. – У меня нет ни малейшего желания составлять завещания.

Генерал незаметно подмигнул ему и сказал:

– Разве вы забыли о том, что произошло этой ночью?..

Почтенный возраст генерала, его чин и рыцарская доброжелательность придавали этой сцене определенную торжественность.

Ни о западне, ни о мистификации не могло быть и речи.

– Как я понимаю, – вымолвил О’Брайен, не оставляя времени на ответ, – перед тем, как заняться составлением документа, нам обоим надо переговорить…

– Уверяю вас, – перебил его Анри, – никакого документа мы не будем составлять.

– Не стоит капризничать, – тихо проговорил генерал и добавил. – Прошу вас, пройдемте в ваш кабинет… Надеюсь господин Лемель простит нас.

Господин Лемель вновь поклонился.