Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль Страница 23

– Я поступаю так, потому что собираюсь захватить живьем курицу, несущую золотые яйца… – сказал Лесли. – Убив вас, я автоматически лишусь возможности получить выкуп!.. В свое время вы разумно отреагировали на мои слова, а теперь, надеюсь, правильно поймете мои намерения… Вы ведь умный человек, господин виконт… Если бы вы решили разрушить мои планы, я бы немедленно удовлетворил любопытство благородной публики и сообщил ей кое-какое имя…

– Ваша сдержанность стоит денег, это очевидно, – перебил его виконт де Вилье. – Идем дальше.

После заставы они свернули направо и двинулись по ступеням длинной лестницы, ведущей к башне оптического телеграфа.

Джордж Лесли не задавал никаких вопросов. Словно истинный горец, он делал огромные шаги, и виконту пришлось постараться, чтобы поспеть за ним.

По пути Анри размышлял: «Розен не стал бы идти впереди меня… Он наверняка почувствовал бы, что в карманах моего пальто спрятаны пистолеты… Этот же демонстрирует смелость, потому что понимает, что его жизнь не представляет для меня никакого интереса».

– Поворачиваем направо! – скомандовал де Вилье, когда они подошли к самой высокой точке Монмартрского холма.

Джордж остановился и подождал отставшего виконта. Вдвоем они обогнули башню телеграфа и прошли мимо заставы, отделяющей улицу Фонтенель от остальной части холма.

В Париже нет ни одного человека, которому не был бы знаком этот засушливый холм, склоны которого испещрены провалами, обнажающими залежи глины и песка. Он хорошо виден с шестых этажей домов, расположенных на севере города. Образ Монмартра складывается из ветряных мельниц и телеграфных башен, а сам Монмартр, будучи городской доминантой, на свой манер формирует образ Парижа.

Этот холм непрерывно меняет свой облик и постоянно уменьшается в размере. Из-за многочисленных оползней его контур каждый год обновляется. Проживающие на Монмартре буржуа в некотором смысле находятся в положении жителей Помпеи накануне извержения Везувия, из-за которого этот симпатичный и элегантный город ушел под землю, где и встретился со своим побратимом Геркуланумом[32].

Разница заключается лишь в том, что рядом с Монмартром нет никаких вулканов.

Обрушение этого холма произойдет тихо и незаметно, и единственным его результатом станет изменение карты парижских пригородов. Дома, расположенные на северном склоне Монмартра, в один прекрасный день окажутся на равнине Сен-Дени, а дома на южном склоне, нарушив существующие законы, переместятся внутрь городской границы и станут частью прихода Нотр-Дам-де-Лорет.

Виконт Анри и Джордж двинулись по глубокой снежной целине, занимающей на холме обширные пространства, и остановились на краю провала в двух сотнях шагов от телеграфной башни.

Небо уже достаточно просветлело, ярко блестел снег, и от этого стали прекрасно видны все детали открывшегося пейзажа. У их ног лежал Париж. Он был окутан густым туманом, внутри которого красноватым светом мерцали газовые фонари.

Из Парижа, накрытого невидимой вуалью, не доносилось ни единого звука.

Виконт Анри обнажил голову и стал стирать со лба капельки пота, которые быстро замерзали на ледяном ветру.

Дыхание Джорджа оставалось таким же ровным и глубоким, каким оно было в начале подъема.

– Хорошо здесь! – сказал он.

– Очень хорошо, – отозвался виконт, запуская руку во внутренний карман пальто.

– Одна беда, – спокойно и насмешливо заметил Джордж Лесли. – У нас за спиной слишком много домов… Здесь мы можем беседовать в полной безопасности при условии, что в беседу не вмешаются наши пистолеты…

Здесь мы можем беседовать в полной безопасности при условии, что в беседу не вмешаются наши пистолеты…

– Наши пистолеты! – повторил виконт и сделал шаг назад.

– В карманах вашего пальто два пистолета, господин виконт, – уточнил Джордж. – У меня только один, но он стоит четырех.

После этих слов Джордж распахнул плащ и продемонстрировал американский четырехзарядный револьвер, все стволы которого были нацелены прямо в грудь его спутника.

VIII

Объяснение

– Опустите ваше оружие, сударь, прошу вас, – сказал виконт, к которому перед лицом грозящей опасности вернулось все его хладнокровие. – Я в свою очередь уберу руку из кармана и застегну пальто.

– Извольте сначала сделать то, о чем вы говорите, сударь, – вежливо ответил Джордж. – Когда я увижу, что у вас пустые руки, я с удовольствием уберу свой револьвер.

Анри де Вилье вынул из кармана руку и застегнул пальто. Джордж немедленно убрал револьвер.

– Так будет лучше, господин виконт, – сказал он. – Заметьте, что я нисколько не верю в то, что вы могли бы воспользоваться вашим оружием. Вы нуждаетесь во мне, и вам это хорошо известно…

– Зачем вы мне нужны? – облегченно вздохнув, поинтересовался де Вилье. Ему стало гораздо легче, потому что, увидев револьвер Джорджа, он вновь подумал, что имеет дело с самим Розеном.

– Вы нуждаетесь во мне лишь потому, что, если я откажусь ответить на некоторые ваши вопросы, вы можете считать себя покойником.

– Вы в этом уверены, господин Лесли?

– Более того, если бы минуту назад вы прострелили мне голову, то тут вам и пришел бы конец.

– Сделайте милость, объясните, что вы имеете в виду.

– Именно это входит в мои намерения, господин виконт… Знайте, что некоторое время назад вас узнал сам Розен, а также еще один человек, который слушается его, как Бога…

– Мне показалось, что я узнал индейца, – пробормотал Анри, по телу которого, укутанному теплым мехом, пробежал озноб. – Когда я вышел из особняка Буатрюданов…

– Тут-то, любезный виконт, вы его и увидели.

– Вам известно, кого я увидел?

– Вы увидели два горящих глаза, прикрытых капюшоном… Человек стоял рядом с экипажами.

– Это был индеец Тоуа?

– Это был Тоуа.

– Значит, Розен в Париже?

– Розен стоял в десяти шагах от Тоуа.

Повисло молчание.

Виконт не спускал с Джорджа Лесли недоверчивый взгляд.

– Не приходила ли вам в голову мысль, что я и есть майор? – спросил Джордж.

– Так и есть, – ответил Анри.

– Вы по-прежнему так думаете?

– Нет… Я напряг память… майор выше вас…

– Ненамного, – с улыбкой перебил его Лесли.

– К тому же я внимательно осмотрел ваши лоб и глаза и не обнаружил никаких шрамов… Это невозможно…

– К вашему сведению, – вновь перебил его Джордж, – у Розена нет шрамов ни на лбу, ни у глаз.

Вновь повисло молчание.

Сквозь завывание ветра из города начали пробиваться неясные звуки.

– Я абсолютно уверен, что вы не граф Альбер де Розен, – вымолвил наконец де Вилье.

– Вы правы, но вы скрываете причину вашей уверенности.

– Какую еще причину?

– По дороге на вершину холма, – медленно произнес Джордж Лесли, – мы не встретили ни одной живой души… Я шел рядом с вами… и вы до сих пор живы!

– Вы полагаете,