Изумлённый сфинкс - Лев Александрович Новиков Страница 5

— Самед после университета собирается в Асуан, — подтвердил глава семейства. — И знаете, у него есть на это свои основания. Мы с ним как-то уже говорили об этом. Ведь там, на плотине, работают люди из Советской России. И не забывайте — он — Савват...

Сказав это, старик многозначительно улыбнулся.

— Да, да, Савваты всегда вели дружбу с русскими, ей не будет конца. Самед поедет на Садд аль-Аали!

Постепенно разговор снова вернулся к делам конторы, к ее интересной истории, к той далекой поре, когда на рейде Александрии появился «Красный Профинтерн».

— Служил тут в полиции в двадцать третьем году некий Николай Николаевич по фамилии Кравченко — эмигрант, в прошлом офицер русской царской армии. Получилась у нас тогда с ним серьезная вражда, — рассказывает Мухамед. — Кравченко этот и еще несколько эмигрантов решили сделать так, чтобы кораблям из Красной России в Александрии ничем не помогали: ни воды не давали бы, ни провизии. Он через разных там чиновников добивался такого запрета. К нам в контору ходил и угрожал: только попробуйте, дескать, обслужить красное судно, тогда вам несдобровать. Держался он нахально, говорил грубо, в ту пору все это сходило ему с рук, хозяйничали на нашей земле англичане и французы. А мы — арабы. Стоит ли с нами церемониться? Вот он и свирепствовал.

Однако отец мой не послушал этого Кравченко, и поехали мы с ним на «Красный Проф-интерн». Думали — будь, что будет. Но все обошлось. Хотел того Кравченко или нет, а с Советской страной стали уже считаться. Власти покряхтели, но разрешили поставить пароход к причалу. Моряки попросили снабдить их продовольствием, мы всем их тогда и обеспечили. Вот аттестат, который советские моряки выдали тогда моему отцу.

Мухамед протянул нам маленький листочек бумаги, вырванный из тетрадки.

«Аттестат сей дан Ахмеду Саввату в том, что во время стоянки в порту Александрия парохода Государственного Балтийского пароходства «Красный Профинтерн» с 19/I по 2/II—1924 года он, Ахмед Савват, поставил на пароход провизию для всего экипажа. Все заказы выполнил аккуратно и честно, продукты давал дешево и хорошего качества, что позволяет нам рекомендовать его как добросовестного и честного человека и вполне лояльного к Советской власти».

Документ подписали: капитан (фамилия его неразборчива), старпом И. Карасев и четвертый помощник капитана Н. Прохоров.

— Ну вот, снова мы стали тогда сотрудничать с Россией, но теперь уже с Советской Россией, — сказал старик. — Пошатнувшиеся дела наши начали быстро поправляться.

— А Кравченко?

— О, он еще причинил нам немало неприятностей, наговаривая властям, угрожал. Приходилось оправдываться, защищать себя. В конце концов Кравченко понял, что ничего не может изменить, и отвязался.

Все больше советских пароходов стало приплывать в Александрию, и наша связь с ними крепла. Приходили «Эльбурус» и «Батум», «Теодор Йетте» и «Карл Либкнехт», «Леонид Красин»... Да разве всех упомнишь, — десятки кораблей, тысячи встреч!

Все почтительно молчали, когда говорил старый Мухамед. В кабинете его, чистом и скромном, стояла тишина.

Квартира у Савватов сравнительно невелика для такой большой семьи. Кроме кабинета — общая, довольно просторная столовая, две спальни, детская и кладовая. Да еще дворик на крыше, где сушится белье и бегают куры. Мебели в доме мало, а та, что есть, простая, но добротная. Во всем чувствуется привычка к строгой экономии — Савваты никогда не были богатыми людьми и копейку считали. Достаток давался немалым трудом, шипшандлеровская работа — дело хлопотливое.

Хозяева пригласили нас выпить кофе. Его подавала в маленьких чашечках дочь Ахмеда — Мервет, девушка с быстрым, пугливым взглядом больших, черных глаз.

Прибежали в столовую два курчавых круглоголовых мальчугана, сыновья Ахмеда — близнецы Мухамед и Али. Они вначале чинно, по-взрослому, представились нам, а потом забрались к деду на колени. Дед подмигнул Али, что-то шепнул ему на ухо, и малыш стремглав выбежал из комнаты. Старик поднял кверху палец, давая нам понять, что сейчас будет что-то интересное. Али через минуту вернулся и выложил на стол четыре портрета — открытки наших космонавтов Гагарина, Титова, Николаева и Поповича. Малыши с блеском продемонстрировали свое знание фамилий советских звездных братьев.

Нет, это не было инсценировкой, разыгранной специально для нас, советских моряков. Все происходило непосредственно, искренне. Просто в семье действительно интересуются нашей страной и от души гордятся дружбой с русскими людьми. А тут еще такое дело — космос! Старик Мухамед посетовал, что в его коллекции нет еще портретов Терешковой и Быковского. Скоро, однако, будут — открытки космонавтов обещали привезти одесские моряки.

...Ахмед провожает нас в порт. Это недалеко, и мы идем пешком. По дороге разговор заходит об ожидающейся национализации шипшандлерских контор и создании единой государственной фирмы, которая будет снабжать все иностранные суда.

— Что ж, это дело хорошее, — говорит Ахмед. — Будет одна крупная организация вместо десятков мелких частных контор.

— Но ведь тогда закроется и ваша контора? Вы потеряете доходы, а мы — испытанных поставщиков.

— Доходы не так уж велики, чтобы о них печалиться. Изменений больших и не произойдет, дружба останется дружбой. Савваты, как и раньше, будут встречать суда из Советского Союза. После национализации мы станем агентами государственной фирмы, и по установившейся традиции нас будут присылать на ваши корабли. Так что и в будущем непременно увидимся, если опять попадете в Александрию.

Попрощались с Ахмедом на развилке дороги. Мы возвращались на «Лермонтов», а шипшандлер направлялся на другое советское судно — «Вторая пятилетка». Тропинки расходились под острым углом. Мы шли медленно и еще долго наблюдали фигуру Саввата, видели, как ему приветственно махали рукой грузчики, погонщики мулов. Его хорошо знали все в порту и явно уважали. Как не уважать Савватов, если у них столько друзей, если они встречают корабли из России, привозящие грузы для Садд аль-Аали...

В полночь от причала отправился на юг железнодорожный состав с камнедробилками для гигантской стройки. Это были наши, советские машины, доставленные пароходом «Лермонтов».

Выбираем маршрут

Приглашение Рюрика Михайловича Лаврова не давало нам покоя, и мы решили во что бы то ни стало добраться до наших лоцманов, занятых на Суэцком канале. Но как? Выручить могла только некая оказия. Однако таковой не предвиделось. Ускользнул и последний шанс — группа советских рабочих и специалистов с Асуана, две недели отдыхавшая у моря, в день нашего прихода в Александрию выехала обратно. Мы могли бы