Изумлённый сфинкс - Лев Александрович Новиков Страница 14

У Рюрика Лаврова

Система озер — Тимсах — Большое горькое озеро — Малое горькое озеро — разрезает Суэцкий канал пополам. Исмаилия находится примерно на середине канала. Но от нее до Суэца по шоссе вдвое дальше, чем до Порт-Саида: приходится эти озера огибать. А они огромные, особенно Большое горькое. Дважды мы уже были в этих местах, но оба раза — на судне, не выходя на берег. Помнится, как любовались с борта «Ленинского пионера» игрой оттенков озерной воды, одновременно и бирюзовых, и голубых, и синих, и ярко-фиолетовых. Такой цветовой феерии мы не встречали пока нигде за все время своих плаваний.

Вот и теперь мы снова восхищаемся этим удивительным зрелищем, к тому же наступил вечер, и вода как бы растворяла в себе, кроме всех прочих цветов, еще живой пурпур заката — словно перья сказочных рыб шевелились в горбинах неторопливых волн. Они струились от горизонта к берегу, трансформируясь из огненных в прозрачно-голубые и, добежав до берега, выплескивали на песчаник кружевную пену.

Откуда такие фантастические краски? Установлено, что на дне Большого горького озера лежит мощный слой соли. Она медленно растворяется. В октябре — декабре соленость воды в канале достигает 50 и более промилей. Отсюда, видимо, и Красное море такое соленое, оно побило все рекорды и занимает первое место по солености среди морей мирового океана. Соленость воды в Красном море превышает сорок промилей.

Купание в этих местах с непривычки доставляет новое и довольно странное ощущение. Вода — теплая, как парное молоко, и очень плотная — выталкивает тело на поверхность. Кожу сперва начинает пощипывать, а потом жечь. Мы постигли это на опыте. Когда проходили тут на турбоходе «Ленинский пионер» и швартовались в канале, чтобы пропустить встречный караван, решили выкупаться. Опустили парадный трап и стали пырять с него. Когда вышли на берег, солнце и горячий ветер сразу же осушили капли воды, и кожу начало саднить, как после ожога, на ее поверхности появился белый налет соли. Нагл ничего другого не оставалось, как только быстрее вернуться на судно и принять пресный душ.

Но так «неуютно» в этой воде чувствуют себя только новички. Местные жители с удовольствием принимают эти горько-соленые ванны и утверждают, что они весьма полезны. Это, конечно, как говорится, на любителя. Но что касается красот здешних озер, то они неоспоримы. Растворенная соль, игра света в тяжелой горькой воде, видимо, и придает им столь изумительную расцветку.

Живописен и берег. До самого Суэца протянулся широкой зеленой полосой искусственный оазис Фанет. Он существует также за счет старинного канала, проложенного еще рабами фараонов. Живительные воды Нила и несут сюда плодородие. Вокруг — богатые поля, роскошные финиковые рощи с пламенеющими на солнце гроздьями плодов.

Километров за десять до города начинаешь различать впереди дымчато-сизые силуэты гор. Это гряда Габель-Атака. Северный Египет — страна низменная, плоская, как стол, а там, па юге — поднимаются горные цепи, которыми Африка отгородилась от душного Красного моря.

Порт Суэц имеет три гавани: Порт-Тауфик, Порт-Ибрахим и эль-Мипа-эль-Гедида. Нам нужно в Порт-Тауфик. Сворачиваем с большого шоссе влево и выезжаем на набережную Суэцкого канала, людную и цветистую. Вдоль набережной расположено несколько крупных магазинов, казино, красивое здание администрации порта. Примерно в двухстах метрах от этого дома живет наш старый знакомый — Рюрик Михайлович Лавров. Еще три месяца назад, когда мы проходили па судне Порт-Тауфик, он сказал:

— Вон мой дом, запоминайте! При случае приезжайте в гости!

И мы запомнили, хотя, признаться, нам не верилось, что выпадет такой счастливый случай. Но теперь мы без труда нашли его дом.

— Ну вот. я же говорил... — просто сказал Рюрик Михайлович, будто наш приезд был делом само собой разумеющимся. — Заходите! Лариса, вот и они — встречай гостей!

Южный вход в Суэцкий канал.

Из окон дома лились звуки фортепьяно. Играли «Неаполитанскую песню» из детского альбома Чайковского. На крыльцо вышла круглолицая женщина в белом переднике и, улыбнувшись, повторила приглашение хозяина:

— Заходите, заходите! А мы уже заждались. Нагибины звонили, что вы выехали. Ужин на столе!

В гостиной за пианино сидели белокурая курносая девчушка с веселыми голубыми глазами и полная женщина с черными, как вороново крыло, волосами, гладко зачесанными назад и собранными на затылке в тугой узел.

— К Маргаритке пришла учительница музыки, — сказал Лавров, — синьора Натали. Она итальянка, хороший педагог. Уже давно живет в Суэце и обучает детей музыке. Знакомьтесь!

Синьора Натали чинно поклонилась и по-русски сказала: «Здравствуйте!». За столом Рюрик Михайлович рассказал нам несколько интересных подробностей об этой пианистке.

Лет двенадцать назад ее выписал сюда из Италии какой-то богатый англичанин. Сначала опа учила только его детей, потом стала давать уроки музыки арабским ребятишкам. В бедных семьях она преподавала бесплатно. Англичанину это не понравилось, отношения натянулись.

Когда в зоне Суэцкого канала начался военный конфликт, пианистка оказалась без работы: англичанин «скоропостижно» убрался из Суэца вместе со своим семейством. Синьора Натали лишилась и крова, а денег на обратную дорогу в Италию не хватало. Да и найдешь ли на родине работу? Местные друзья, детям которых она давала уроки, предложили ей и жилье, и работу. Потом приехали в Суэц русские лоцманы, они любили и понимали музыку. Маленькая Маргарита Лаврова стала одной из учениц синьоры Натали.

Пока мы ужинали, подошли коллеги Рюрика Михайловича — Михаил Григорьевич Чернышев и Геннадий Михайлович Котлов. Дневная жара спала, и па смену ей пришел чудесный синий вечер. Решили всей компанией прогуляться по вечернему Порт-Тауфику. И опять разговоры о канале, и опять воспоминания...

Друзья Лаврова тоскуют по дальним плаваниям, ведь они до этого были капитанами. Чернышев командовал полярными судами «Суриков», а затем «Петровский». Котлову приходилось не только плавать капитаном, но и работать лоцманом в Белом море. Там он тоже водил корабли по каналам, только берега тех каналов были студеными и прокладывали их в замерзшем море ледоколы.

Кстати, фамилия Котловых на Севере весьма известна. Еще в XIX веке почти вся лоцманская служба Архангельска состояла из Котловых. Все они были в родстве, все выходцы из деревни Пустошь, что напротив Солом-балы — колыбели северных мореходов, мастерством и мужеством которых восхищался еще Петр Первый. И вот, по воле судьбы, в число первых русских лоцманов на Суэцком канале попал и потомок знаменитых архангельских Котловых.