Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 92

были во многих местах покрыты копотью от многочисленных костров. На закопченных местах и глубже, прямо в камне, были нацарапаны странные иероглифы, а еще рисунки с изображением зверей, птиц и рептилий – некоторые из этих последних выглядели весьма причудливо, напоминая вымершие виды юрского периода. Иероглифы из числа самых свежих спутники Тарзана читали с большим интересом и даже обсуждали между собой, а затем, кончиками своих ножей, они тоже добавили что-то к, вероятно, многовековой летописи на закопченных стенах.

Тарзан сгорал от любопытства, но единственное объяснение, приходившее ему на ум, сводилось к тому, что он видит перед собой, наверное, самую примитивную в мире книгу регистрации гостиничных постояльцев. По меньшей мере, это помогло ему лучше понять уровень развития этих странных созданий, с которыми его свела судьба. Перед ним были люди с обезьяньими хвостами, один полностью покрыт волосами, словно какой-нибудь дикарь самого низшего порядка, и все же было очевидно, что они владеют не только устной речью, но и письменной. Первой он тоже овладевал понемногу, а при виде очередных доказательств, что эти существа, внешне столь похожие на диких животных, представляют неведомую цивилизацию, любопытство Тарзана выросло многократно, усиливая желание поскорее овладеть языком, к чему он и приступил с еще большим прилежанием. Он уже знал имена своих спутников и простые названия животных и растений, которые чаще всего попадались им на пути.

Тэ-ден, безволосый и белокожий, взял на себя роль наставника и исполнял ее настолько ревностно, что это немедленно отразилось на успехах его ученика, все лучше говорившего на родном языке Тэ-дена. Ом-эт, волосатый и чернокожий, похоже, тоже считал себя обязанным возложить на свои широкие плечи часть ответственности за образование Тарзана, и в результате то один, то другой почти непрерывно наставляли человека-обезьяну все часы, пока они шли. Итог получился ровно таким, какой можно было ожидать, – стремительное овладение новыми знаниями, и раньше, чем кто-то из них успел это осознать, вербальное общение оказалось свершившимся фактом.

Тарзан объяснил своим спутникам цель своего путешествия, однако ни один из них не дал ему даже тоненькой ниточки надежды, чтобы воткать в ткань его устремлений. Никогда в их краях не видели женщины, которую он описал, как и бесхвостых людей, если не считать его самого.

– С тех пор как я ушел из Э-лура, Бу, луну, съедали семь раз, – сообщил Тэ-ден. – Многое может случиться за семь раз по двадцать восемь дней, однако я сомневаюсь, что твоя женщина смогла бы добраться до нашей страны через ужасную трясину, которая даже тебе показалась непреодолимым препятствием, а если вдруг смогла, пережила бы она все опасности, с какими ты уже сталкивался, не говоря уже о тех, какие тебе еще предстоит узнать? Даже наши женщины не отваживаются углубляться в дикие земли за пределами городов.

– Э-лур, Светлый город, Город Света, – задумчиво протянул Тарзан, переводя слово на родной язык. – А где находится Э-лур? – спросил он. – Это ваш город, Тэ-дена и Ом-эта?

– Только мой, – отозвался безволосый, – не Ом-эта. У ваз-донов нет городов, они живут на деревьях в лесу и в пещерах в холмах, верно, чернокожий? – подытожил он, повернувшись к волосатому великану рядом с ним.

– Верно, – подтвердил Ом-эт. – Народ ваз-дон свободен – только народ хо-дон заточает себя в городах. Не хотелось бы мне быть белым!

Тарзан усмехнулся. Даже здесь существовало расовое разделение между белыми и черными, хо-донами и ваз-донами. И не имеет значения, что они совершенно похожи по уровню умственного развития – один белый, другой черный, и было заметно, что белый считает себя гораздо выше черного, это читалось по его мягкой улыбке.

– Где же находится Э-лур? – снова спросил Тарзан. – Ты туда возвращаешься?

– Он за этими горами, – ответил Тэ-ден. – Но я туда не возвращаюсь – не сейчас. Не раньше, чем оттуда исчезнет Ко-тэн.

– Ко-тэн? – переспросил Тарзан.

– Ко-тэн – царь, – пояснил питекантроп. – Он правит этими землями. Я был одним из его воинов. Жил во дворце Ко-тэна, где и познакомился с О-ло-э, его дочерью. Мы полюбили друг друга, Подобная Звездному Свету и я, однако Ко-тэн и слышать не хотел. Он отправил меня воевать с людьми из поселения Дэк-эта, отказавшегося платить царю дань; он думал, меня там убьют, поскольку известно, что у Дэк-эта много отличных воинов. Только меня не убили. Вместо того я вернулся победителем и с данью, да еще и привел самого Дэк-эта в качестве пленника; только Ко-тэн не обрадовался, поскольку увидел, что О-ло-э полюбила меня даже больше, чем прежде, ее любовь теперь подкреплялась гордостью за мои подвиги.

Мой отец – Джэ-дон, Человек-Лев, вождь самого крупного поселения за пределами Э-лура. Ко-тэн побоялся бы бросить ему вызов, и потому ему ничего не оставалось, как похвалить меня за успехи, хотя он и сделал это с полуулыбкой. Вижу, ты не понимаешь! Так мы называем улыбку, которая затрагивает только мышцы лица, не порождая света в глазах, – это означает лицемерие и коварство. Меня требовалось восхвалить и наградить. Какая лучшая награда для меня, если не рука его дочери, О-ло-э? Но нет же, он приберегает О-ло-э для Бу-лота, сына Мо-сэра, вождя, чей прадед был царем, и потому он считает, что тоже должен быть царем. И таким способом Ко-тэн думает утихомирить Мо-сэра и снискать дружбу тех, кто разделяет убеждение Мо-сэра, что Мо-сэр должен быть царем.

А какая же награда полагается преданному Тэ-дену? Мы ведь так уважаем наших жрецов. В храмах даже вожди и сам царь кланяются им. Нет чести больше, какую Ко-тэн мог бы оказать… тому, кто хочет стать жрецом, только я-то не хотел! Жрецам, за исключением верховного, полагается быть скопцами, чтобы они никогда не смогли жениться.

О-ло-э сама рассказала мне, что ее отец уже отдал приказ, приведя в движение механизм посвящения в служители храма. Гонец уже мчался ко мне, чтобы вызвать к Ко-тэну. Отказаться от статуса жреца, предложенного мне царем, означало бы нанести оскорбление храму и богам – означало бы смертный приговор, но, если я не появлюсь перед Ко-тэном, мне не придется ни от чего отказываться. Мы с О-ло-э решили, что я не появлюсь. Было разумнее бежать, унося в душе хотя бы частицу надежды, чем остаться, сделавшись жрецом, и утратить надежду навсегда.

В тени больших деревьев, которые растут в дворцовом саду, я обнял ее, возможно в последний раз, а затем, чтобы по несчастливой случайности не натолкнуться на гонца, я перелез через высокую стену, которой обнесен дворец, и прошел через ночной город. Мое имя и звание позволили благополучно выйти из городских ворот. С тех пор я скитался подальше от тех мест, где бывают хо-доны, но меня одолевает желание вернуться – хотя бы из-за стены поглядеть на город, в котором осталось все самое дорогое для меня, снова побывать в родном