Девочка и цунами - Джулиан Седжвик Страница 61

Юки в последний раз оглядывается на храм и кружащийся ветрячок, а потом залезает внутрь вслед за Такой. Напряжение, овладевшее ею у святилища, все еще не покинуло ее тело.

Полицейский прочищает горло:

– Ты же Юки Хара, да? Внучка Дзиро Хара?

Та смотрит в зеркало заднего вида, но оно висит криво, поэтому лицо мужчины не разглядеть.

– Ну да.

– Приятно наконец познакомиться. Твой дедушка много про тебя рассказывал.

Какая-то странная формулировка…

– Простите, что доставила неприятности, – произносит Юки. – Это все я придумала. Така-сан просто следил, чтобы я не попала в беду.

Офицер качает головой:

– Тут страшна не только радиация, – смеется он. – Полагаю, иероглиф «Ю» в твоем имени не тот, который значит «призрак»?

– Нет. «Храбрость».

– Конечно. Пристегнитесь, пожалуйста.

Пока автомобиль пыхтит по дороге, Така наклоняется ближе:

– Эй, Юки-сан. Рада, что сюда приехала?

– Очень.

– И что теперь будешь делать?

– Начну снова рисовать. По-настоящему.

Девочка поворачивается к спутнику: тот озорно приподнимает брови, словно говоря «вот оно что» – как тогда, в поезде. Голова у Юки странно кружится, не как от усталости или после долгого перелета, а как бывает, когда собираешься совершить прекрасный, храбрый поступок. Будто она только что закинула веревку, чтобы вскарабкаться на тотемный столб, и жизнь заиграла новыми красками.

Сотнями новых красок.

Юки наклоняется к Таке.

Эпилог

Три года спустя, в июне 2015-го, облака рассеялись, уступив место внезапному солнцу и теплу.

Юки шагает в центр Лидса из Университета искусств, зажав папку под мышкой. Девушка слышит запах чернил на свежеотпечатанных страницах, поднимающийся от мягкого пухлого конверта, и все еще ощущает восторг, который испытала, собирая и скрепляя брошюру в мастерской. Потребовалось три года, да и получилось не идеально (Юки это понимает), но «ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАЛЬЧИКА-ВОЛНЫ» наконец увидели свет. Ее первый проект на курсе иллюстрации.

Она три года не была в Японии, но Осома, дедушка и Така почти никогда не покидали ее мыслей. Решительно вернувшись в школу, она выбрала другой профиль, сосредоточилась на рисовании и творила, творила и творила. И Джоэл ее поддерживал: они до сих пор друзья, хотя в какой-то момент их отношения стали даже глубже, но потом вернулись к платоническим, потому что в мыслях Юки всегда Така. И если Джоэл расстроился, то виду не подает, и постепенно у них появляется компания общих друзей. Да, панические атаки никуда не делись, но теперь они случаются все реже и реже.

Часть Юки всегда мыслями в Осоме.

У нее есть сотни учебных рисунков, созданных потому, что ей так сказали преподаватели, но еще больше тех, где фигурируют Мальчик-Волна, его новая спутница, дедушка – и их она отправляет Таке в соцсетях, в личке, в «Скайпе», и так и складывается авторская, творческая история.

Она показывает парню, что у нее получается, а он делится с ней проблемами оживающего после катастрофы города: воды мало, люди справляются с потерей и травмой, постоянно приходится отслеживать уровень радиации, поля усыпаны горами неразлагающегося мусора. Зимой холодно, летом знойно. Конечно же, рассказывает истории о призраках или печальные, настоящие – о людях, которые устали бороться и сдались…

И о том, как примерно через двадцать месяцев после катастрофы наконец нашли и опознали тело Дзиро.

Но и о хорошем говорит тоже: в Минамисоме и Одаке снова проводят конный фестиваль, и по мере того, как радиус зоны заражения уменьшается, люди возвращаются домой.

Вчера Така рассказал, что на побережье начали массово высаживать деревья, вкапывать тысячи ростков в мягкую почву, чтобы заменить леса, которые смыло волнами. И о концерте, во время которого приезжий джазмен из Италии так их раззадорил, что все в столовой «Кудзяку» затанцевали.

– Может, добавишь это в комикс? – предложил парень.

– Слишком поздно! – написала Юки. – Я закончила!

И сопроводила сообщение рядом смайликов и эмодзи-призраков. А потом – сердечком.

И вот теперь комикс наконец у нее.

На почте она проверяет, что верно написала адрес и имя Таки на японском и английском, потом переворачивает конверт на стойке и аккуратно, четко рисует Мальчика-Волну, балансирующего на невысоком гребне.

А снизу добавляет надпись на японском:

Увидимся на Обон. Жду с нетерпением. Юки ♥

終 КОНЕЦ

Словарь

Бива – японская лютня, по форме напоминающая слезу. У этого инструмента четыре или пять струн, а играют на нем с помощью большого медиатора. Мелодии, исполняемые на биве, часто выступают аккомпанементом к классическим балладам и легендам.

Бэнто – японский традиционный обед, упакованный в коробочку с несколькими отделениями. Его готовят дома или покупают в магазине, на вокзале и т. п. Обычно в бэнто входят рис, рыба, маринованные и вареные овощи, суши, соевый соус, водоросли.

Гамбару, гамбаримасу – вежливые формы глагола, который переводится как «постараться, выложиться на все сто». Как и у всех японских глаголов, в зависимости от намерений и степени вежливости его форма меняется. Гамбаро – простой призыв «давай постараемся». Гамбарэ – очень прямолинейное обращение; так можно подбадривать только себя или команду, за которую болеешь. Гамбаппэ – версия на диалекте Тохоку.

Гассё – в буддизме – руки, сложенные в молитвенном жесте, «домиком». Так выражают благоговение, благодарность, уважение, прошение.

Гэнкан – так в японских домах называется зона у входной двери внутри жилища. Обычно она ниже уровня пола. В гэнкане разуваются и оставляют уличную обувь. Благодаря углублению грязь с улицы не разносится по дому. Гэнкан символизирует переход из внешнего пространства (сото) во внутреннее (ути). Если кто-то заглядывает в дом ненадолго или оставляет посылку, то, как правило, не выходит за пределы гэнкана.

Дзасики-вараси – дух ребенка, обычно в возрасте 5–6 лет, обитающий в гостиных или кладовках старых японских домов. Такие духи помогают с домашними делами, но иногда подшучивают над людьми, например мешая спать. Считается, что дзасики-вараси приносят удачу в дом, несмотря на их озорной характер. Легенды об этих духах ходят в Аомори, Мияги и других префектурах Тохоку, в том числе о том, как такие домовые играют с детьми.

Иттэкимасу – японское выражение, использующееся, когда кто-то ненадолго уходит из дома или офиса. В отличие от формального сайонара, обозначающего долгое расставание, эта фраза переводится как «я ухожу, но скоро вернусь».

Ками – боги и духи в японском синтоизме. Ками может быть что угодно: водопад, природное явление, древнее дерево, погибший древний воин или император, дух предка, мифическое животное или божество. У ками есть положительные и отрицательные черты, поэтому таких духов надо уважать