Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 56

– Да, – подтвердил Смит-Олдвик, – безнадежная затея.

– В таком случае какие у вас планы? Что хотите делать дальше? – Тарзан адресовал вопрос девушке.

– Мы хотим добраться до побережья, – сказала она, – только теперь это кажется невозможным.

– Я бы и сам так подумал еще недавно, – отозвался человек-обезьяна, – однако, если Нума здесь, где-то на вполне преодолимом расстоянии должна быть вода. Я натолкнулся на этого льва два дня назад в землях вамабо. Освободил его из устроенной ими ловушки. Чтобы оказаться здесь, он должен был пройти каким-то путем, которого я не знаю, по крайней мере, я не пересекал звериных троп и не почуял ни одного зверя после того, как перевалил через холмы на границе с зелеными джунглями. С какой стороны он к вам подошел?

– Он появился с юга, – ответила девушка. – Мы тоже подумали, что в той стороне должна найтись вода.

– В таком случае выясним это, – предложил Тарзан.

– А как же лев? – спросил Смит-Олдвик.

– Сейчас выясним и это тоже, – отозвался человек-обезьяна, – но только в том случае, если вы спуститесь с вашего насеста.

Офицер пожал плечами. Девушка посмотрела на него, чтобы понять, как он воспринял предложение Тарзана. Англичанин внезапно сильно побледнел, но на его губах играла улыбка, когда он без лишних слов соскользнул с края крыла и остановился за спиной Тарзана.

Берта Кирхер поняла, что англичанин боится, но она не стала бы его за это винить, и еще она поняла, какую удивительную храбрость он выказал сейчас, оказавшись лицом к лицу с опасностью, бывшей для него весьма реальной.

Нума стоял рядом с Тарзаном, вскинув голову и сверкая глазами на молодого англичанина, один раз он зарычал и поднял глаза на человека-обезьяну. Тарзан снова опустил руку на львиную гриву и заговорил с ним на языке больших обезьян. Для девушки и Смита-Олдвика эти гортанные, ворчащие звуки, рвущиеся из человеческого горла, казались какими-то поистине сверхъестественными, но, понял их Нума или нет, похоже, они возымели нужный эффект, потому что сам он ворчать перестал, а когда Тарзан подошел к Смиту-Олдвику, Нума пошел вместе с ним, никак не угрожая офицеру.

– Что вы ему сказали? – спросила девушка.

Тарзан улыбнулся.

– Я сказал ему, – ответил он, – что я Тарзан из племени обезьян, могучий охотник, убийца зверей, повелитель джунглей, а вы мои друзья. Не уверен, что все остальные звери понимают язык мангани. Я знаю, что Ману, маленькая обезьянка, разговаривает почти на таком же языке, и я уверен, что Тантор-слон понимает все, о чем я ему говорю. Мы в джунглях большие хвастуны. Своей речью, манерой держаться, каждой мелкой особенностью своего поведения мы должны производить впечатление на других, доказывая свою физическую силу и неукротимость. Вот потому мы и рычим на врагов. Мы предупреждаем, чтобы остерегались, а не то мы набросимся и разорвем их в клочья. Может быть, Нума и не понял тех слов, какие я произнес, но, я уверен, мои интонации и мое поведение донесли до него то, что я хотел донести. Теперь вы можете спуститься и познакомиться с ним.

Берте Кирхер потребовалось собрать в кулак всю свою смелость, чтобы сойти на землю, где до нее могли дотянуться когти и клыки неприрученного лесного зверя, однако же она справилась. Но и Нума всего лишь оскалился и немного порычал, когда она подошла к человеку-обезьяне поближе.

– Мне кажется, он ничем вам не угрожает, пока я рядом, – заметил человек-обезьяна. – Самое лучшее – просто не обращать на него внимания. Не пытайтесь с ним заигрывать, но ни в коем случае не выказывайте страха, а еще по возможности следите, чтобы я постоянно оставался между вами и львом. Он уже скоро уйдет, я уверен, и, скорее всего, мы больше его не увидим.

По предложению Тарзана Смит-Олдвик забрал из самолета оставшуюся воду и еду, разделил ношу между всеми, и они двинулись на юг. Нума за ними не последовал, он остался стоять у самолета, глядя вслед, пока они наконец не скрылись из виду за поворотом ущелья.

Тарзан пошел по следам Нумы, намереваясь следовать на юг, уверенный, что так они доберутся до воды. В песке на дне ущелья следы виднелись отчетливо, и по ним было легко идти. Поначалу были видны только свежие следы Нумы, но позже днем человек-обезьяна обнаружил застарелые отпечатки лап других львов, а перед самыми сумерками он внезапно остановился, явно удивленный чем-то. Двое его спутников вопросительно поглядели на него, и, отвечая на их невысказанные вопросы, он указал на землю прямо перед собой.

– Взгляните на это, – воскликнул он.

Поначалу ни Смит-Олдвик, ни девушка не видели ничего, кроме путаницы наслоившихся друг на друга отпечатков мягких лап, но уже скоро девушка поняла, что заметил Тарзан, и изумленно вскрикнула.

– Отпечатки человеческих ног! – воскликнула она.

Тарзан кивнул.

– Только без пальцев, – заметила девушка.

– На ногах были мягкие сандалии, – пояснил Тарзан.

– Значит, где-то поблизости должна быть деревня туземцев, – предположил Смит-Олдвик.

– Да, – отозвался человек-обезьяна, – только те туземцы, каких мы можем надеяться отыскать здесь, в этой части Африки, ходят без обуви, за исключением нескольких дезертиров Усанги, сбежавших из колониальной немецкой армии в армейских немецких сапогах. Не знаю, заметили ли вы, но для меня совершенно очевидно, что стопа, бывшая внутри сандалии, оставившей эти отпечатки, не принадлежала негру. Если вы присмотритесь, то увидите, что пятка и подушечка стопы отлично пропечатались даже через подметку сандалии. По следу чернокожего было бы видно, что вес приходится больше на середину стопы.

– Значит, вы считаете, следы оставил белый человек?

– Похоже на то, – ответил Тарзан и вдруг, к изумлению и девушки, и Смита-Олдвика, упал на четвереньки и обнюхал следы – снова зверь, который пользуется чувствами и знаниями зверя.

На площади в несколько квадратных ярдов его чуткие ноздри искали такие же следы. Наконец он поднялся на ноги.

– Это не следы гомангани, – объявил он, – но они не вполне похожи и на отпечатки белых людей. Их было трое, прошедших этим путем. Это люди, но вот какой расы, я понятия не имею.

Никаких заметных перемен в очертаниях их ущелья не наблюдалось, если не считать того, что дно его постоянно понижалось, и пока они шли, то спускались все ниже, а скалистые неприступные стены возносились над ними все выше. В разных местах и на разной высоте в стенах утесов встречались природные пещеры, очевидно проделанные водой в какие-то давно забытые эпохи. Неподалеку от них, на уровне дна, как раз нашлась такая пещера – каверна с арочным сводом и с белым песчаным полом. Тарзан указал на нее рукой.

– Лежбище на ночь устроим здесь, –