Учитель гениев - Дмитрий Геннадьевич Мазуров Страница 56

— Мы… — попыталась возразить Сэнд, но я перебил её.

— Да, вы сильнее других студентов. Да, вы знаете больше. Но вы остановились в развитии. Вы почили на лаврах, решив, что уже достигли предела. А это далеко не так.

Катарос сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса боли, не физической, душевной. Я вновь задел его гордость. Задел то, что было для него важнее всего.

— И что нам делать? — спросил он, и в его голосе не было прежней надменности, только пустота.

— Учиться, — ответил я. — Не заклинаниям — вы их и так знаете. Учитесь мыслить. Анализировать. Просчитывать противника. Действовать в команде. Вы не сможете стать по-настоящему сильными, пока будете полагаться только на себя.

— Но ты же полагаешься на себя, — заметила Флюмен.

— Я — другое дело, — я усмехнулся. — Таков уж мой путь. Я сам выбрал его. А вы… вы только начинаете свой…

Я замолчал, давая словам улечься. Студенты стояли, опустив головы, и я чувствовал, как в них происходит внутренняя борьба. Признать поражение — тяжело. Особенно для тех, кто привык побеждать. Ещё и когда им дали такую фору.

— Ты прав, — наконец сказала Голд, поднимая голову. — Мы зазнались. Слишком быстро поверили в свою исключительность. Спасибо, что показал нам это.

— Не благодарите, — я покачал головой. — Просто запомните этот урок.

Катарос молча кивнул и, развернувшись, зашагал прочь. Голд и Сэнд последовали за ним, перешёптываясь. Флюмен задержалась на несколько секунд, глядя на меня странным взглядом, в нём было что-то, похожее на восхищение.

— Ты действительно силён, Фауст, — сказала она. — Даже без знаний Данталиона. Я уважаю это. И рада, что ты стал нашим учителем.

— Спасибо, — ответил я.

Она ушла, оставив меня одного. Адам и Солани подошли ближе, и я заметил, что Солани улыбается — едва заметно, уголками губ.

— Ты был жесток, — сказала она.

— Они это заслужили, — я пожал плечами. — Кому-то нужно было спустить их с небес на землю. Почему бы и не мне?

— Ты мог бы просто сказать, — заметил Адам. — Не обязательно было их бить.

— Слова забываются. А такие уроки — нет, — я поднял пиджак с земли, отряхнул от пыли, и накинул на плечи. — Они запомнят этот день. И, возможно, станут лучше.

Я уже собрался уходить, когда Солани окликнула меня:

— Фауст.

— Да?

— Ты правда не использовал знания Данталиона?

Я посмотрел ей в глаза. Зелёные, с вертикальным зрачком, они смотрели на меня с любопытством и… чем-то ещё. Чем-то, чему я не мог дать название.

— Правда, — ответил я. — Клянусь.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло уважение.

— Тогда ты ещё сильнее, чем я думала, — тихо сказала она и, развернувшись, зашагала прочь.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло. Широ, до этого дремавший в кристалле, выбрался наружу и уселся на плечо.

— Неплохая была тренировка, — заметил он. — Хотя ты мог бы и помягче.

— Мог бы, — согласился я. — Но не стал. Так для них будет лучше.

— И они поняли?

— Время покажет.

Я направился в академию, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Бой был недолгим, но напряжённым, даже для меня. Четверо талантливых магов, объединив усилия, могли стать серьёзной угрозой. И они стали бы, если бы научились работать в команде.

Но это уже была не моя забота. Я сделал, что мог, как учитель. Дальше — только их выбор.

Глава 23

Возвращение в академию затянулось. Встреча с агентом Гильдии в портовом трактире прошла успешно, но заняла больше времени, чем планировалось: новый груз, отслеживание передвижений людей Вэнса, отчёты, которые следовало прочитать… К тому моменту, как я вышел на улицу, солнце уже давно село за горизонт, оставив на небе лишь узкую полосу багрового света, которая быстро угасала, уступая место звёздам и глубокой бархатной тьме, в которой тонули очертания городских крыш.

Я шёл по пустынной дороге, ведущей от городских ворот к академии. Обычно здесь было оживлённо даже ночью: студенты возвращались в академию, торговцы везли товары, крестьяне спешили в город со свежей снедью, но сегодня дорога казалась вымершей. Ни единой повозки. Ни одного факела вдалеке. Только холодный ветер, который шелестел в пожухлой траве по обочинам, да мои собственные шаги, гулко отдававшиеся в ночной тишине, разрываемой лишь далёким лаем собак с окраинных дворов.

— Что-то не так, — тихо сказал Широ, выглядывая из-за ворота моего плаща. Его маленькие лапки дрожали, но не от холода, а от напряжения, которое он чувствовал так же остро, как и я. — Слишком тихо.

— Я заметил, — ответил я, не сбавляя шага и не оглядываясь. — Я чувствую чужой взгляд. За нами следят. Можно было бы просто телепортироваться, но… Мне даже интересно, кто это такой наглый и что он задумал.

Я чувствовал это кожей. Чья-то воля, чьё-то намерение, направленное против меня. Оно было грубым, топорным. Клинки в ножнах чуть сдвинулись, освобождаясь от фиксации, а мана потекла по венам, наполняя тело готовностью к бою. Я чувствовал, как она пульсирует в такт сердцу, готовая выплеснуться наружу по первому мысленному приказу.

Их было пятеро. Я понял это, когда оказался на середине открытого участка, где дорога с обеих сторон была окружена редкими деревьями, не дающими укрытия и не мешающими обзору. Это было идеальное место для засады — никуда не свернуть, не спрятаться, только вперёд или назад. Они появились из тени, будто сотканные из самой ночи, облачённые в чёрные плащи, маски, глухие капюшоны. Никаких опознавательных знаков, никаких эмблем, ничего, что могло бы выдать их нанимателя. Просто пять фигур, которые вышли на дорогу и замерли, перекрывая мне путь к академии. Их мана пульсировала ровно, без лишних всплесков — профессионалы, привыкшие к своей работе.

— Фауст? — спросил один из них, и голос его был равнодушным, как у человека, который задаёт вопрос, хоть уже и знает ответ, но соблюдает формальности. — Учитель магии из академии?

— Зависит от того, кто спрашивает,