Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман Страница 40

– Я не хотел тебя обидеть, Джейни, клянусь, – продолжал Уилл, и Джейн внутренне ощетинилась, как бывало всегда, когда кто-то, кто ей не нравился, называл ее Джейни. – Я хочу сказать…

– Он хочет сказать, – перебил его Бран, – что сожалеет о своих глупых словах, но, поскольку он знатный осел, ему трудно произнести извинения.

А как бы Эмми, любимая всеми, ответила на грубые шуточки Уилла? Она бы точно придумала, как отшутиться, вместо того чтобы сидеть и хлопать глазами, печальными, как у коровы.

– Ну, ослу это простительно, – храбро проговорила Джейн и снова отпила вина.

Все рассмеялись, даже Уилл, который покраснел от смущения и впервые ей улыбнулся. Рассерженный Робин так и не вернулся, но Джейн была рада, что разбойники перестали обращаться с ней как с чужой.

– Думаете, он вернется? – наконец спросил Уилл. – Или мне пойти его поискать?

– Пусть прогуляется и выпустит пар, – сказал Тук. – Ты же знаешь, как он ненавидит твой грязный язык.

– Да, такого веселья он не одобряет, – согласился Джон. – Но он терпит нас, грешных, хотя сам и не любит разгульных пирушек.

В мыслях Джейн сразу возникла картина, тяжелая, жаркая и непрошенная: Робин с Беатрис страстно сжимают друг друга в объятиях, – и вся ее вновь обретенная смелость разом увяла. Она не такая, как Эмми. Она не может так просто оправиться от обиды, словно ничто в целом мире не способно набросить тень на ее светлые чувства. Джейн опустила голову, чтобы скрыть румянец смущения.

– Ты и впрямь осел, Скатлок, – сказал Мук. – Ты нарушил правила, так чего же ты ждал?

– У вас есть правила? – Джейн рассмеялась, хотя ей уже расхотелось смеяться.

– Да, у нас, вольных разбойников Шервудского леса, есть свои правила! Свой кодекс чести, как у рыцарей короля Артура! – Малютка Джон с неожиданной грацией вскочил на бревно, подражая Робину, и громко прочистил горло. – Мы не причиняем вреда добрым крестьянам, йоменам и честным рыцарям, которые нам друзья. И никогда не обижаем женщин и не говорим о них грубых слов, – добавил он, выразительно глядя на Уилла. – Но аббаты, шерифы, бесчестные судьи и все, кто преследует бедняков, не давая им жизни, а также церковники, что бесстыдно воруют из чаши Божьей, чтобы наполнить свою мошну… – Он выжидающе поднял кубок.

– Их мы грабим до нитки! – хором ответили все мужчины.

– И к дьяволу церковь! – добавил Уилл.

– Но ведь не все служители церкви плохие, – сказала Джейн. Выпитое вино и злые слова Уилла разожгли ее гнев. Ей захотелось защитить своего брата Адама, несмотря на их ссору. – Есть и такие, кто творит добро. Бедные священники в деревнях, и…

– Это ложь, которую они вливают нам в уши, чтобы вернее отнять у нас даже последнее. – Лицо Уилла горело огнем. – Они думают, что вольны делать все, что хотят, с кем захотят. Они думают, мы не заставим их заплатить.

Джейн посмотрела на Брана, и тот медленно покачал головой, предостерегающе глядя на нее. Он знал, что ее брат священник. Но не хотел, чтобы об этом узнали другие. Гнев поднялся к ее горлу, как горькая желчь. Значит, вот оно что. Они сами могут смеяться, шутить, говорить что угодно, оскорблять Джейн и ее подруг, грубить, как им заблагорассудится, а ей самой было дозволено поделиться лишь малой частью себя – приятной для всех.

Собственно, а чему удивляться? Так же было и дома: братья всегда говорили свободно, а Джейн вела себя тихо, тактично и скромно, держала свое мнение при себе. Так почему же она ожидала чего-то иного?

Ей нужно было перевести дух. Она выпила слишком много вина.

Джейн резко поднялась и чуть не упала – спина внезапно ослабла, ноги затекли после долгого сидения на земле.

– Ты куда? – мягко спросил Бран, словно извиняясь за то, что не дал ей заговорить.

– Отойду по нужде, – пробормотала она.

– Если вдруг встретишь Робина, скажи ему, пусть возвращается к нам! – крикнул Джон. – А то сколько можно ходить и дуться?!

– Ты уверен, что хочешь, чтобы она побежала за Робином? – сказал Тук, подмигнув Брану. – Ты бы присматривал за своей девушкой, конюх, а то мало ли что.

Бран рассмеялся и даже не посмотрел в сторону Джейн, когда она ушла в лес, хотя ей показалось, что в его смехе слышались нотки тревоги. Вот и славно, подумала Джейн. Пусть потревожится, хотя на то нет причин. Как будто Робин захочет, чтобы его постель грела такая, как я. Неприметная служанка. Серая мышка.

В поисках укромного местечка Джейн отошла далеко от стоянки разбойников. Она знала, что никто из мужчин не пойдет за ней следом, но Робин еще не вернулся, и она опасалась, что он наткнется на нее как раз в ту минуту, когда она будет справлять нужду. Ей сразу вспомнилось, как она пировала с Робином в прошлый раз и, возвращаясь из отхожего места, застала его с Беатрис и как он шарил рукой у нее под юбками, и…

Мысли путались, подогретые крепким вином, вспышки ярости перемежались стыдом и совсем уже необъяснимой завистью. Это все от вина, подумала Джейн. Нельзя мешать вино с элем, ты сама должна знать. Ее отец так делал, после чего впадал в буйство. Она гнала прочь эти мысли… закрывалась от них как могла. Сегодня она уж точно не застанет Робина в объятиях другой женщины. Да тут, в Шервудском лесу, и нет других женщин. Кроме нее самой, самодовольно подумала Джейн.

На обратном пути она прошла мимо маленького святилища Девы Марии. Солнце садилось, уже почти касаясь верхушек деревьев. Поздней весной темнота наступала нескоро, но когда-нибудь она наступит. И тогда праздник закончится. Бран рассчитывал, что Джейн останется с ним на всю ночь в его каморке на чердаке над конюшней. Никто не заметит, что ее весь день не было в королевской усадьбе. Никто не хватится Джейн, никто не станет ее искать, главное, чтобы завтра утром она пришла на работу. Никого не волнуют такие, как Джейн, – женщины, которые, как однажды сказал мастер Ансель, рождены для того, чтобы спариваться, размножаться и умирать. Неудивительно, что Уилл Скатлок был уверен, что никто не защитит ее честь. Никто и не защитил, даже Бран. Никто, кроме…

Тень шевельнулась в святилище, словно там притаился поджарый волк, и наружу вышел Робин, со странной