Девочка и цунами - Джулиан Седжвик Страница 36

Она начинает медленно и методично заплетать их в две длинные косы.

Получается хорошо: волосы смотрятся темнее, четче, а сама Юки почему-то выглядит более взрослой. Может, даже более японкой. Закончив, она поворачивается боком, окидывает себя взглядом с ног до головы, а потом вдыхает так глубоко, как только получается.

О’кей, я готова. Гамбарэ, Юки!

Часть третья

Зона отчуждения

1

Песня в холодную ночь

Итак, около шести утра 10 марта 2012 года Юки что есть мочи бежит к платформе монорельса, воздух на улице холодный, чистый и свежий, и у девочки столько энергии, что ее бодрые шаги громко пружинят о тротуар.

На повороте от улицы, где стоит дом Казуко, каркают несколько устроившихся на фонарях воронов; девочка бросает на них беглый взгляд, и в этот момент в опасной близости от нее пролетает, дзынькнув звонком, одинокий велосипедист в маске.

А больше ничего и не слышно; только звук собственных шагов и дыхания да постукивание длинных кос по рюкзаку в такт походке сопровождают девочку, пока та поворачивает за магазином «Лоусон», минует небольшой храм и попадает под мост; там у нее над головой тарахтит поток утренних машин.

Бородатый бездомный, понуро тащивший за собой мешок с банками, которые собирался сдавать на переработку, поднимает голову и кричит Юки вслед:

– Какая быстрая! Вперед, девушка, бегите!

Она, не оборачиваясь, машет рукой и прибавляет темп, пытаясь поскорее добраться до станции.

Юки проводит по турникету двухсуточным проездным (кроме него, мама ей вчера ничего не доверила) и выходит на по-субботнему пустующую платформу Мэдзиро. Девочка хлопает по карману, нащупывая 30 000 иен, которые вчера стащила из конверта в маминой сумочке. Около 180 фунтов – хватит, чтобы добраться до места, да еще и останется. «А потом нужно будет ей все вернуть, – думает Юки, – и сто лет просить прощения».

Девочка мысленно прокручивает в голове сцены своего побега: вот она на цыпочках выбралась из кабинета Казуко, прошмыгнула мимо остатков вчерашней еды из доставки и своего нетронутого стакана, где вина было всего-то на глоток, и положила на видное место на кухонном столе записку, в которой на японском рассыпалась в извинениях.

Мам, прости, пожалуйста, но мне правда надо там побывать. Все будет хорошо, и я вернусь послезавтра, не позже. Завтра позвоню. Честно. Мне правда очень жаль. Люблю, Ю.

Потом она сунула телефон на дно рюкзака и сбежала вниз по лестнице с шестого этажа, на секунду задержала руку на двери калитки, отделявшей дом от улицы, и позволила решетке захлопнуться – звук еще вибрировал в коридоре, когда Юки, обогнув сакуры на углу, скрылась за поворотом.

* * *

А сейчас на линии Яманотэ перед каждой станцией в поезде раздаются знакомые перезвоны мелодий. Немногочисленные пассажиры либо погрузились в телефоны, либо, как обычно, невидяще смотрят в никуда сквозь окна.

Главный зал станции Уэно гораздо более многолюдный, и Юки приходится петлять между путешественниками выходного дня, решившими отправиться куда-то пораньше, и уставшими после перелета туристами, которые, вывалившись из «Скайлайнера», тащат за собой гудящие по полу чемоданы, – все как и всегда.

Но ничего обычного в этом нет. Уже месяцы, годы все совсем не в норме. Пытаясь успокоить колотящееся сердце, Юки по пути к кассе обдумывает детали своего плана. Сбежать было легко, а вот все остальное – куда сложнее. Она знала, что после катастрофы северная часть линии Дзёбан прерывается: цунами смыло кусок путей к югу от Осомы, а с ними и поезд.

Был ли там Така?

Лучше об этом сейчас не думать.

Мужчина за кассой молчит, долго и подозрительно щурясь на Юки, когда та просит билет.

– Севернее Хироно поезда не идут. Но можно пересесть на автобус до Сендая. Вы уверены, что вам нужно именно туда?

– Хай[37].

– В один конец или с обратным?

– Э-э-э, с обратным?

Мужчина чешет затылок.

– Вы сомневаетесь?

– Я знаю, куда еду. Спасибо.

– Что ж. Хорошего дня.

– Спасибо.

Она сует билет и сдачу в карман джинсов.

Только после того, как Юки протискивается сквозь турникет, у нее начинают зарождаться сомнения. Может, кассир просто к ней приглядывался. А может, там правда опасно из-за радиации и всякого такого…

«Заткнись, – говорит она себе. – Нос по ветру и делай, что должна».

Поезд громыхает на север сквозь порывистые ливни. Время от времени Юки чувствует свинцовый груз выключенного телефона на дне рюкзака, и каким-то образом спустя несколько станций мобильный оказывается у нее в руках. Она всматривается в пустой экран, занеся палец над кнопкой включения. Но потом снова отворачивается, целеустремленно глядя в окно: ждет, когда там покажется Тихий океан, бессмысленно надеется, что от одного его вида ей не захочется свернуться в дрожащий комочек прямо на полу вагона. Шанс есть, учитывая, что случилось с ней в Норфолке. Косы начали расплетаться, и Юки сосредотачивается на том, чтобы затянуть их получше, потуже, поровнее.

Когда появляется океан – вспышки серо-серебристого и белого между деревьями, – сердце будто высоко подпрыгивает в груди, и девочка напрягается, но потом каким-то чудом оно успокаивается и начинает биться лишь чуть быстрее обычного. Юки отдыхает, пока солнце и облака по очереди сменяют друг друга, а затем, когда поезд выезжает из Мито, по окнам начинает мазать смесью снега и дождя, и она обволакивает вагон.

На каждой станции холодный воздух пробирается в поезд, пока пассажиры входят и выходят, а девочка низко склоняет голову, напряженно ожидая, что контролер придет за шестнадцатилетней гайдзинкой-беглянкой.

А может, даже полицейский? Начнут ли они искать ее так быстро? Ох, не исключено: мама же будет вне себя от волнения.

Юки находит медицинскую маску и прячет за ней нос и рот. Волосы у девочки заплетены, бо́льшая часть лица скрыта – может, этого достаточно.

Когда приближается Иваки, станция побольше, Юки становится еще осторожнее. Дверь напротив шипит, но никто не заходит – только охранник на платформе скользит по девочке взглядом, а потом поворачивается в другую сторону.

Здесь на поезд садились Така с другом. Пока в вагон с ветром влетают холод и пустота, Юки смотрит на свободные сиденья напротив, и ей видится, как Така кривовато улыбается, подходит ближе, хвастается успехами в кикбоксинге, касается бесполезной формулы-заклинания на тыльной стороне ее руки.

Девочка