Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 146

Но придет ли сюда цивилизованный человек? Тарзан надеялся, что нет. На протяжении бесчисленных поколений цивилизация расползалась по планете; она отряжала своих эмиссаров на Северный полюс и на Южный; она однажды обошла по кругу Пол-уль-дон, может быть даже не раз, но она так и не коснулась его. И не коснется, даст Бог. Может быть, он постоянно сохраняет этот небольшой кусочек суши таким, каким он сотворил его, ведь хо-доны и ваз-доны, выскребающие его скалы, никак не исказили прекрасный лик природы.

Сквозь окна проникало достаточно света, чтобы Тарзан как следует рассмотрел свою пещеру. Она оказалась довольно просторной, в дальних концах имелось по двери – большая дверь для людей и дверь поменьше для львов. Обе были закрыты тяжелыми массивными камнями, которые опускались по специальным желобам. Два окошка были маленькими, с частыми решетками, первыми железными решетками, какие Тарзан увидел в Пол-уль-доне. Решетки были вделаны в отверстия в каменной стене так надежно и аккуратно, что побег казался невозможным. И все же спустя несколько минут своего заточения Тарзан уже начал готовить побег. Старый нож из его сумки явился на свет, и человек-обезьяна принялся неторопливо скоблить и отбивать каменную крошку над решеткой одного из окон. Работа была небыстрая, однако Тарзан обладал терпением абсолютно здорового человека.

Каждый день ему приносили еду и воду, быстро просовывая в маленькую дверь, которую приподнимали ровно на столько, чтобы прошли подношения. Узник начал считать, что его берегут для чего-то иного, помимо львов. Однако это не имело значения. Если они намерены продержать его в темнице еще несколько дней, то могут выбирать для него какую угодно судьбу – его не будет здесь, когда они придут за ним.

А затем в один из дней в город Ту-лур прибыл Пэн-сэт, правая рука Лу-дона. Он явился как официальный посланник с недвусмысленным сообщением для Мо-сэра от верховного жреца Э-лура. Лу-дон решил, что Мо-сэр должен стать царем, и он приглашает Мо-сэра незамедлительно отправиться в Э-лур; затем Пэн-сэт, передав это сообщение, спросил разрешения пойти в храм Ту-лура и помолиться – здесь он отыскал верховного жреца Ту-лура, которому предназначалось настоящее послание от Лу-дона. Оба священнослужителя уединились в маленькой комнатке, и Пэн-сэт зашептал на ухо верховному жрецу:

– Мо-сэр хочет стать царем, – начал он, – и Лу-дон хочет стать царем. Мо-сэр хочет оставить себе пленника, называющего себя Дор-уль-Ото, а Лу-дон хочет его убить, и вот теперь, – он придвинулся ближе к уху верховного жреца Ту-лура, – если ты готов занять пост верховного жреца в Э-луре, это в твоей власти.

Пэн-сэт умолк, дожидаясь ответа. Верховный жрец Ту-лура был заметно потрясен. Стать верховным жрецом в Э-луре! Это почти так же здорово, как стать царем всего Пол-уль-дона, настолько велика власть того, кто выбирает жертвы для алтарей Э-лура.

– Как же? – прошептал верховный жрец. – Как же я могу сделаться верховным жрецом Э-лура?

И снова Пэн-сэт придвинулся ближе.

– Убив одного и доставив другого в Э-лур, – пояснил он. Затем он поднялся и вышел, прекрасно зная, что его собеседник заглотил наживку и можно не сомневаться, что тот сделает все необходимое, чтобы заполучить главную награду.

Пэн-сэт ошибся лишь в одной мелочи. Верховный жрец Ту-лура в самом деле был готов на убийство и предательство, чтобы занять высокий пост в Э-луре; вот только он не понял, кого из назначенных жертв надо убить, а кого доставить к Лу-дону. Пэн-сэт, знакомый со всеми подробностями замысла Лу-дона, допустил вполне предсказуемый промах, решив, что и его собеседник прекрасно понимает необходимость публичного принесения в жертву фальшивого Дор-уль-Ото, которым верховный жрец Э-лура сможет укрепить свой пошатнувшийся авторитет, тогда как убийство Мо-сэра, претендента на престол, устранит единственное препятствие для Лу-дона, задумавшего объединить обе власти: религиозную и светскую. Верховный жрец Ту-лура же решил, что ему поручено убить Тарзана и привезти в Э-лур Мо-сэра. Еще он решил, что, выполнив все это, станет верховным жрецом в Э-луре, вот только он не знал, что уже выбран тот жрец, который убьет его, как только он явится в Э-лур, как не знал, что для него уже выкопана секретная могила в полу подземной камеры того самого храма, управлять которым он мечтает.

И вот, вместо того чтобы готовить убийство своего вождя, он повел дюжину бессовестно подкупленных воинов по темным коридорам под храмом, чтобы расправиться с Тарзаном в львиной яме. Наступила ночь. Один-единственный факел направлял шаги убийц, которые потихоньку крались зловещим путем, ведь они понимали, что собираются совершить то, чего не хотел делать их вождь, и нечистая совесть заставляла их ступать как можно тише.

Человек-обезьяна в темноте своего узилища занимался казавшейся бесконечной работой по выскребанию и выниманию камня. Его чуткие уши уловили приближавшиеся шаги в коридоре снаружи – кто-то шел к двери побольше. До сих пор звуки шагов всегда звучали со стороны малой двери – шагов единственного раба, который приносил еду. На этот раз людей было гораздо больше, а их появление в столь поздний час невольно заставляло предположить худшее. Тарзан продолжал трудиться над решеткой. Он услышал, как они остановились перед дверью. Теперь тишину нарушал только скрежет, скрежет, скрежет неутомимого ножа человека-обезьяны.

Те, снаружи, услышали; они вслушивались, пытаясь понять, что это значит. Они перешептывались, обсуждая дальнейшие действия. Двое быстро поднимут каменную дверь, а остальные ворвутся и обрушат свои дубинки на узника. Они не станут рисковать, потому что истории, циркулировавшие по Э-луру, добрались и до Ту-лура – истории о громадной силе и поразительных способностях Тарзана-джэд-гуру, – и на лбах воинов сейчас проступала испарина, хотя в сыром коридоре было прохладно, а их было двенадцать против одного.

А затем верховный жрец подал сигнал: дверь откатили наверх, и десять воинов запрыгнули внутрь с дубинками наготове. Три тяжелых орудия пролетели через пещеру в сторону самого темного пятна на погруженной в тень противоположной стене, а затем, когда жрец осветил факелом пещеру, они увидели, что метали свои дубинки всего лишь в скомканные шкуры, сорванные с окон, а в пещере, кроме них, никого.

Один из них поспешил к окну. Там остался всего один прут от решетки, и к нему был привязан конец веревки, сплетенной из кожаных шнурков, нарезанных из шкур с окон.

К обычным опасностям в жизни Джейн Клейтон теперь прибавился Обергатц, узнавший, где она обитает. Лев с леопардом стали бы меньшей причиной для тревог, чем возвращение этого бессовестного пруссака, которого она всегда опасалась, которому не доверяла и чья мерзостность теперь безмерно возросла из-за его неопрятного, грязного внешнего вида, его странного безрадостного смеха и