Любопытные рассказы о диких зверях - Петр Александрович Леснов Страница 14

осторожностью, так как до бугорка оставалось не более пятнадцати метров. Цепляясь за ветки кустарника, я взобрался на возвышенность и высунул голову, чтобы взглянуть на бугорок. Взглянул, бугорок был прямо перед моими глазами, но, увы, хозяйки на нем уже не было. Я быстрыми шагами поспешил к бугорку, но вовсе не для того, чтобы еще раз увидеть рысь, а просто мне хотелось хотя бы постоять на том месте, где она сидела. Поверьте, что это составляло для меня большое удовольствие.

Я достиг бугорка, поднялся на это место, остановился и начал обозревать окрестность. Прежде всего я взглянул туда, где находился сам в то время, когда заметил рысь; потом окинул взглядом тот путь, по которому пробирался к бугорку. К сожалению, ничего интересного там я не увидел. Повернулся в другую сторону, именно в ту, куда, по моему предположению, должна была уйти рысь. Смотрел, вглядывался в бесконечные заросли, сменяющиеся огромными уступами, но рыси нигде не было видно. Впрочем, я не надеялся увидеть ее еще раз, подумал, что ей уже крайне надоело играть со мной в прятки и она пошла искать более интересное развлечение.

Но я глубоко ошибался. И, конечно, я ошибся в том, что начал вглядываться вдаль. Когда же я стал обозревать ближний кустарник, то без малейшего усилия увидел зрелище еще более любопытное: на расстоянии не более тридцати метров на небольшом зеленом пятачке, который проглядывал сквозь крону кустарника, сидела рысь, спокойная и весьма, казалось, довольная. И сидела она не одна: около нее резвились три уже довольно взрослых рысенка. Они играли очень забавно: перепрыгивали друг через друга, сгибались дугой, щетинились, царапали когтями землю. А когда вдруг какой-либо из них хватал зубами хвост матери и начинал теребить его, рысь медленно поворачивала голову назад и как бы предупреждала, что этого делать нельзя. Рысенок тут же отпускал хвост и продолжал играть как ни в чем не бывало. Вот, оказывается, в чем скрывалась причина, подумал я. Материнство не знает страха.

Рысь всего лишь минут пять дала мне полюбоваться своими детьми. Потом она встала и увела их в заросли. Больше я их не видел. Я направился к тому месту, где они сидели. Спустился под откос метра на три и вскоре заметил небольшой подкоп — это и была их лежанка. По всем приметам лежанка была их временным пристанищем. На голой земле виднелись клочки рыжеватой шерсти и больше ничего не было. Я удивился: почему здесь не оказалось костей, остатков мяса или следов крови — ведь мать кормила их мясом? Вполне возможно, что в логове рыси не кормят своих детенышей мясом, чтобы не привлекать остатками пищи других зверей. А может быть, рыси, как только рысята станут на ноги, уводят их из родного гнезда и в дальнейшем очень часто меняют место жительства. Это продолжается до тех пор, пока семья не распадется.

Я постоял на бугорке минут десять, все размышлял об увиденном. Уходить мне не хотелось, но время шло, приближался обед, и я отправился к стану.

К вечеру нашего полку прибыло — приехал новый косарь. Я теперь уже не помню, как его звали, но фамилию запомнил — Марков. Крепкий мужчина лет сорока, он к тому же оказался заядлым охотником.

За ужином я рассказал о том, как встретился с рысью. К моему разочарованию, никто не удивился. Все уже давно знали, что рыси чересчур любопытны и эта черта проявляется у них в самых невероятных обстоятельствах. Марков, охотно выслушав мой рассказ, отнесся к нему вовсе не скептически, а, напротив, поддержал меня. Он тут же рассказал нам почти аналогичный случай. Хотя речь шла не о рыси, а о диком коте, это не меняло сути дела, ибо рыси и коты — звери родственные. Мне хочется коротко рассказать об этом.

Как-то раз Марков охотился перед вечером где-то неподалеку от Панташарских осыпей. Взбираясь на холм, он вдруг заметил, что на его вершине что-то промелькнуло. Он пригнулся и прибавил шагу. Глядит, на том же месте, метрах в двадцати от него показался дикий кот. Охотник разочаровался, встал во весь рост и пошел. Спустя несколько мгновений кот снова появился уже метрах в пяти от охотника. Охотник невольно припугнул его, направив дуло ружья. Кот вильнул в сторону и скрылся за небольшими кустарниками. Охотник, не обращая на него внимания, спустился с холма и пошел дальше. И когда обернулся назад, то увидел, что кот сидел на прежнем месте и глядел ему вслед.

С приездом Маркова жизнь моя значительно изменилась. Мы с ним сразу нашли общий язык. Несмотря на усталость от работы, мы по вечерам отправлялись к осыпям. Хождение по осыпям в вечернее время не приносило больших успехов, ибо шорох песка и стук камней под ногами были слышны на далеком расстоянии и «оповещали» зверей о приближении опасности.

Через некоторое время произошел случай, который отбил настроение к охоте. Молодой жеребец, блуждая вокруг стана, насытился вдоволь травой, прилег и придавил ядовитую змею, дремавшую в траве. Она укусила его в правую лопатку. Жеребец вскочил на ноги и сильно заржал. Когда мы подбежали к нему, сразу поняли, в чем дело. Место укуса страшно раздуло. Опухоль на глазах увеличивалась. Трое суток жеребец стонал, ничего не ел и не пил. В конце концов он все же переборол смерть, стал понемногу есть, пить и совершенно поправился.

Поскольку зашел разговор о панташарских змеях, мне хочется рассказать о них несколько подробнее, к тому же это имеет прямое отношение к рысям. В Панташарских осыпях и в их окрестностях раньше змей водилось множество, теперь гораздо меньше. Причем змеи были самые разные: гюрза, гадюка Радде, ужи, желтопузы, удавчики. Но больше всего встречались полозы — змеи длиной по метру и более. Во время сенокоса, если косилка попадала в сырую лощину с густым травостоем, змеи десятками попадали под косу. Коса перерезала их на несколько частей, и косилка была похожа прямо на мясорубку. Иногда косари из-за этого оставляли участки с хорошим травостоем.

Не меньше их обитало и над осыпями. Я сам не раз наблюдал, как они лежали и грелись на солнце у самого обрыва. Когда приблизишься к ним метра на три, они клубками скатываются вниз. С запада к Панташарским осыпям прилегает холмистая местность — Зарлеби, а с юга — довольно обширная Вашлавская низменность. Раньше эти места считались сенокосными, и сюда приезжали косари из Красных Колодцев. Но бывали случаи, когда косарям приходилось возвращаться обратно, так как из-за змей