Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори Страница 58

Сила взрыва была сокрушительна. От корабля остались лишь обломки и пепел. То там, то сям валялись крупные части машины, исковерканные, изломанные; лопасти винта, отброшенные от брига на двадцать туазов, глубоко врезались в затвердевший снег; цилиндры были исковерканы и сорваны с цапф, раздавленная, треснувшая во всю длину труба, с висевшими обрывками цепей, высовывалась из-под огромной льдины; гвозди, крючки, железные скрепы руля, листы медной обшивки – все металлические части, точно картечь, разлетелись во все стороны.

Но этот металл, который мог бы обогатить целое племя эскимосов, не имел в настоящее время никакого значения. Прежде всего необходимы были продукты, а их доктор находил меньше всего.

«Плохо дело, – говорил он себе. – Очевидно, кладовая, находившаяся возле крюйт-камеры, совершенно разрушена взрывом. Что не сгорело, искрошено вдребезги. Скверно!.. Если Джонсон не окажется счастливее меня, то я прямо не знаю, что с нами будет».

Доктор в своих поисках продвигался все дальше и дальше, и ему наконец удалось собрать остатки пеммикана, около пятнадцати фунтов; четыре уцелевших глиняных бутыли, далеко отброшенные и упавшие в рыхлый снег, содержали пять или шесть пинт водки.

Он нашел также два пакета семян ложечной травы, которая должна была заменить лимонный сок и была неплохим противоцинготным средством.

Через два часа доктор и Джонсон встретились и сообщили друг другу результаты своих поисков. К сожалению, уцелели лишь жалкие остатки провианта: небольшое количество солонины, фунтов пятьдесят пеммикана, три мешка сухарей, несколько плиток шоколада, немного водки и около двух фунтов кофе, по зернышкам собранного на льду.

Не найдено было ни одеял, ни коек, ни одежды: очевидно, все это было уничтожено взрывом.

Припасов, которые собрали доктор и Джонсон, могло хватить при экономном потреблении всего на три недели; но этого было недостаточно, чтобы восстановить силы изнуренных людей. Таким образом, по роковому стечению обстоятельств, у Гаттераса сперва не хватило топлива, а теперь грозила опасность умереть с голода.

Что касается топлива, состоящего из остатков брига, обломков мачт и корпуса корабля, то его должно было хватить тоже примерно на три недели. Но прежде, чем пустить его в печь, доктор спросил Джонсона, не пригодятся ли эти бесформенные обломки для сооружения небольшого судна или, по крайней мере, шлюпки.

– Нет, доктор, – отвечал Джонсон, – об этом нечего и думать. Тут нет ни одного куска дерева, который можно было бы пустить в ход. Этот хлам обеспечит нас теплом на несколько дней, а потом…

– А что будет потом? – спросил доктор.

– Это уж как Богу будет угодно, – ответил Джонсон.

Окончив опись, доктор и Джонсон направились к саням, запрягли в них несчастных, измученных собак и вернулись на место взрыва. Нагрузив сани жалкими остатками драгоценного материала, они перевезли его к ледяному дому; затем, полузамерзшие, сели отогреваться у очага возле своих товарищей по несчастью.

Глава вторая

Первые слова Альтамонта

К восьми часам вечера небо очистилось от снежной мглы; звезды ярко сверкали, холод усилился.

Гаттерас воспользовался переменой погоды и, ни слова не говоря, взял инструменты и вышел из ледяного дома, чтобы определить по звездам последнее местонахождение брига и узнать, не движется ли еще ледяное поле.

Через полчаса он вернулся, улегся в углу и оставался в полной неподвижности, но, по-видимому, не спал.

На следующий день выпал обильный снег. Доктор мог поздравить себя с тем, что начал свои поиски накануне, потому что вскоре ледяное поле покрылось белым саваном и все следы взрыва исчезли под слоем снега в три фута толщиной.

Целый день нельзя было выглянуть наружу; к счастью, ледяной домик был уютен или казался уютным измученным путешественникам. Маленькая печь работала исправно, за исключением случаев, когда сильные порывы ветра забивали дым в помещение. На печке готовили горячий чай и кофе, прекрасно подкреплявшие людей в эти суровые холода.

Потерпевшие крушение – а наших путешественников с полным правом можно так назвать – испытывали чувство благополучия, которого давно уже не знали: они думали только о своем настоящем положении, о благотворном тепле и забывали о будущем, почти пренебрегали им, хотя оно и угрожало им близкой гибелью.

Американец уже не так страдал и мало-помалу возвращался к жизни. Он открывал глаза, но был еще не в силах говорить. Губы его, на которых виднелись следы цинги, не могли произнести ни слова; однако слух его не пострадал, и ему сообщили о положении, в котором он находился. Он поблагодарил кивком головы, узнав, что его извлекли из снежной могилы. Благоразумный доктор не сказал американцу, что его смерть отсрочена ненадолго, так как через две, самое большее через три недели съестные припасы придут к концу.

Около полудня Гаттерас вышел из оцепенения и приблизился к доктору, Джонсону и Бэллу.

– Друзья мои, – сказал он, – мы должны сообща решить, какие нам предпринять шаги. Но прежде всего я попрошу Джонсона рассказать, при каких обстоятельствах произошла измена, погубившая нас.

– А к чему это знать? – заметил доктор. – Результаты перед нами, и что тут еще выяснять!

– Я не могу о них не думать, – отвечал Гаттерас. – Но после рассказа Джонсона постараюсь навсегда об этом забыть.

– Так вот как было дело, – начал Джонсон. – Со своей стороны я сделал все, чтобы предупредить это преступление…

– Я в этом уверен, Джонсон, тем более что зачинщики возмущения давно уже это замышляли.

– Я того же мнения, – сказал доктор.

– И я тоже, – продолжал Джонсон. – После вашего отъезда, капитан, на другой же день этот негодяй Шандон, который питал к вам такую ненависть, принял, впрочем с согласия всех остальных, команду над бригом. Я возражал, но все было напрасно. С той минуты каждый делал что хотел; Шандон никому не мешал, желая показать экипажу, что время трудов и лишений миновало. Никакой экономии не соблюдалось: печь топили вовсю, бриг беспощадно жгли. Съестные припасы, а также ром и водка были отданы в распоряжение всех и каждого. Можете себе представить, каким излишествам предавались люди, давно уже отвыкшие от спиртных напитков! Так обстояло дело с седьмого по пятнадцатое января.

– Так, значит, – сказал Гаттерас, – Шандон явно подбивал экипаж к возмущению?

– Да, капитан!

– Не упоминайте больше о нем! Продолжайте, Джонсон.

– Двадцать четвертого или двадцать пятого января было предложено покинуть бриг. Решено было дойти до западного побережья Баффинова залива, затем отправиться на шлюпке на поиски китобоев или добраться до поселений на восточном берегу залива. Провизии было хоть отбавляй, к больным вернулась надежда снова увидеть родину, и они приободрились. Начали готовиться к отъезду, сделали сани для перевозки провианта, топлива и шлюпки, люди должны были поочередно в них впрягаться.