Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова Страница 312

И все-таки я не могла полностью отогнать эту мысль. Я так сильно его хотела! И казалось слишком несправедливым, что этого с нами никогда не произойдет.

Грусть пробралась к нам, отравляя наше общее время, и я поняла, что пора уходить. Мы провели полную радости ночь, и я не хотела портить ее слезами.

— Мне нужно идти.

Алек открыл рот, собираясь возразить, но ничего не сказал. Он знал, почему мне нужно идти, угадывал мои мысли почти сразу же, стоило мне о чем-то подумать. Я снова надела свое красное платье, заплела косичку и привела голову в какое-то подобие приличия. Алек у меня за спиной надевал халат. Когда мы снова посмотрели друг на друга, то были уже не юными радостными влюбленными, а людьми, расстающимися навсегда.

Он целовал меня еще более страстно, чем когда мы занимались любовью. Снова и снова встречались наши губы, и я уже почти не могла дышать. И все равно я понимала, что мы прощаемся навсегда.

Когда мы наконец отпрянули друг от друга, Алек сунул руку в карман халата и вытащил тонкий носовой платок с завернутым в него медальоном его матери. Он так и не мог прикоснуться к медальону.

— Я хочу отдать его тебе, — сказал Алек. — Все, что мама могла для меня сделать, она уже сделала. Защита, которую она хотела мне дать, любовь, что заключена в медальоне, — все это принадлежит теперь тебе, Тесс.

Быстро моргая, я взяла у него медальон, сжала в кулаке и пообещала:

— Я буду хранить его вечно.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты знаешь, как найти моего отца. А отец всегда будет знать, как найти меня.

— Если она мне когда-нибудь понадобится. — Имелось в виду, что я не собираюсь просить о помощи. Я не хотела становиться бременем для Алека; уговаривая себя, что могу всегда на него положиться, я понимала, что это только уловка для того, чтобы снова и снова встречаться, а это будет лишь причинять боль. — А сейчас твоя очередь давать обещание.

— Все что угодно, — сказал Алек.

— Полюбуйся сегодня утром рассветом. Наконец-то ты снова сможешь его увидеть, и это напомнит тебе, что нужно… нужно надеяться. Не важно, что ты утратил, не важно, через что прошел, надежда есть всегда.

Мы снова поцеловались, но теперь слезы застилали мне глаза, и ни один из нас не мог этого вынести. Я оторвалась от Алека и вышла из каюты, не сказав «прощай».

Он тоже ничего не сказал. Просто захлопнул за мной дверь, и этот барьер разъединил нас.

Я направилась вниз, в чрево корабля, толком не глядя, куда иду. За эти дни я хорошо изучила дорогу. Стюард уже наверняка побывал в моей каюте в надежде забрать драгоценный ключ, отпирающий дверь между первым и третьим классом. Теперь, когда я перестала быть прислугой Лайлов, у меня не было права иметь его. Все мои ощущения были направлены внутрь меня, словно в моем теле заключался весь мир.

Сердце колотилось лихорадочно, мне казалось, что под одеждой я все еще чувствую прикосновения Алека, его поцелуи. Я крепче сжала в кулаке серебряный медальон, потом для надежности переложила его в карман. Это единственная вещь, которую я сохраню навсегда.

Сегодня ночью я буду плакать, пока не усну, а затем останется пережить всего один день плавания. Я попрошу Мириам погулять со мной по палубе. Схожу на танцы в зале третьего класса. Может быть, поговорю с Недом, когда он вечером освободится от работы, как следует попрощаюсь с ним. Все будет не так уж и плохо.

Оказавшись на палубе F, я прошла мимо зала для игры в сквош, теперь пустого, и зашагала по безмолвному коридору. Должно быть, уже совсем поздно, но какая разница? Завтра я могу спать сколько захочу — мне не доводилось этого делать несколько лет, с тех пор как я поступила в услужение к Лайлам. Я отперла дверь между первым и третьим классом и рассеянно сделала шаг. Но не успела закрыть дверь за собой, чья-то рука обхватила меня за талию и дернула назад. Я обернулась в немом испуге и увидела Михаила.

Его ухмылка, спрятанная в черной бородке, напоминала очертаниями ятаган.

— Ты же не думала, что мы с тобой закончили?

Глава 24

Дверь в третий класс захлопнулась, оставив меня наедине с Михаилом. Я вывернулась из его грубых рук и на какой-то миг почувствовала облегчение, но тут же поняла, что это он меня выпустил. Он загнал меня в угол и наслаждался этим.

— Вы сказали мистеру Марлоу, что оставите меня в покое! — воскликнула я.

Он поднял палец и прижал его к моим губам, словно хотел то ли заставить меня замолчать, то ли поцеловать, не знаю, что отвратительнее.

— Я дал одно торжественное обещание — не трогать твою сестру, а вовсе не тебя. Мистеру Марлоу я ничего не должен. Моя преданность отдана только Братству; только Братство ее заслуживает. Со временем Алекандр Марлоу поймет это.

Я хотела сказать Михаилу, куда он может засунуть свою преданность и что они никогда не получат Алека, но вовремя придержала язык. Они не должны догадаться про серебро, про то, что у Алека есть шанс повиноваться только собственной воле, а не их.

Он всматривался в мое лицо и был очень доволен тем, что видел.

— Следы слез. Как умилительно! Что, Алек уже вышвырнул тебя?

Я отвернулась. Михаил захихикал:

— Значит, все уже началось. Он уже понимает, что простые смертные, в особенности женщины, не стоят внимания богов.

Это меня сильно задело. Пусть сердцем я знала правду о себе и Алеке, версия Михаила оказалась слишком близкой к истории Дейзи и к моим самым большим страхам: богатые мужчины используют бедных девушек и выбрасывают их за ненадобностью. И пусть со мной произошло вовсе не это, мне была отвратительна сама мысль, что Михаил так подумал и что я вынуждена позволить ему так считать.

Но это вовсе не значит, что я должна подыгрывать всему, что он скажет.

— Ты не бог, — отрезала я. — Ты ходишь на четвереньках и воняешь, как собака. В церкви мы поклоняемся вовсе не этому.

— Ты настолько невежественна, что даже не знаешь, что такое бог. — Михаил подошел ко мне ближе. Его мощная мускулистая фигура казалась мне стеной, сквозь которую не