Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон Страница 98

ему, что Лорка был другом видного социалиста Фернандо де лос Риоса и гомосексуалом. Любой из этих причин было бы для Кейпо более чем достаточно, чтобы расстрелять поэта[1073]. Другая внучка Кейпо, Ана Кеведо, утверждала, что, когда Кейпо услышал эту новость, он был очень зол, так как счел это решение политической ошибкой, которая будет дорого стоить националистам; однако Ана родилась только через десять лет после смерти Лорки, а когда умер Кейпо, ей было пять. Хеновева была на год старше ее. Соответственно, маловероятно, что сестры вместе или поодиночке обсуждали с ним этот случай, и их утверждения могут основываться только на словах неких третьих лиц[1074].

Став генералиссимусом, Франко ограничил активное участие Кейпо в войне установлением контроля над Вторым военным округом. Но, потерпев неудачу в попытке взять Мадрид, Франко принял предложение Кейпо о поэтапном продвижении к Малаге. Спорадическая кампания по зачистке остальной части Андалусии была запущена в середине декабря и проходила весьма успешно[1075]. 9 января 1937 г. началось наступление на Малагу под совместным командованием итальянца Марио Роатты, который руководил наземной операцией, и Кейпо, находившегося на борту линейного крейсера Canarias[1076]. После непрерывных бомбардировок итальянской авиацией и обстрелов с военных кораблей плохо защищенная Малага была занята частями националистов и итальянских войск в понедельник 8 февраля[1077]. В течение нескольких месяцев до этого Кейпо в радиообращениях и разбрасываемых над городом листовках грозил Малаге кровавой местью за репрессии, осуществлявшиеся там анархистами все семь месяцев с начала войны[1078]. Леденящие душу рассказы тысяч беженцев о дикостях, творимых Африканской армией в их деревнях под Кадисом, Севильей, Кордовой и Гранадой, подтверждали реальность этих ужасных угроз. После падения Антекеры 12 августа и Ронды 17 сентября Малагу наводнили отчаявшиеся и голодные женщины, дети и старики[1079].

Хотя победа и далась Кейпо легко, он не проявил милосердия. Сотни республиканцев были расстреляны[1080]. До того, как оккупанты начали казни, десятки тысяч напуганных беженцев эвакуировались по единственно возможному пути – прибрежной дороге в Альмерию длиной в 175 км. Их бегство было спонтанным, они не имели военного прикрытия. В радиообращении от 8 февраля Кейпо с восторгом рассказывал, что «огромные массы беглецов направились из Малаги в сторону Мотриля, и наши самолеты помогли им бежать, бомбя их и поджигая их грузовики». С учетом масштаба репрессий в занятом городе можно понять, почему многие были готовы на такое испытание. В самой Малаге только за первую неделю было расстреляно около 4000 республиканцев; массовые казни продолжались несколько месяцев. По усеянной трупами и ранеными, плохо мощенной дороге напуганные люди брели без еды и воды[1081].

По подсчетам, там одновременно двигалось более 100 000 человек: некоторые не взяли с собой ничего, другие несли кухонную утварь и постельное белье. Невозможно подсчитать число погибших, но, по всей видимости, их было более трех тысяч[1082]. В своих радиообращениях Кейпо отрицал, что атаковал беженцев, и возлагал вину за их исход из города на республиканскую пропаганду[1083]. Однако в возвеличивающей его достижения декларации, приложенной к прошению о вручении ордена Святого Фернандо, он похвалялся, что 500 республиканцев «подверглись безжалостному преследованию и были перебиты». Беженцы, которые заблокировали дорогу из Малаги, обстреливались с моря военными кораблями Cervera и Baleares, подвергались бомбардировкам с воздуха, а затем расстреливались из пулеметов преследовавшими их итальянскими частями. Рассуждая о причинах, по которым Кейпо устраивал немотивированную резню в Севилье и других захваченных городах, Джеральд Бренан пришел к такому выводу: «Пожалуй, ему это просто нравилось, поскольку он был прирожденным садистом, так что расправы продолжались еще несколько месяцев после того, как его положение стало безопасным»[1084].

Наряду с кровожадностью в его речах регулярно присутствовали антисемитизм и восхищение Гитлером. Его выступление по радио 4 сентября 1936 г. было одним из самых поразительных. Противореча сам себе, он сначала говорил о «расе столь трусливой, как евреи», а затем об амбициозных планах евреев на мировое господство:

В этот переломный момент евреи сражаются и в Испании, и их участие в этой борьбе объясняется не тем, что они заботятся о демократии и свободе, а тем, что их цель гораздо масштабнее. Они сражаются за иудаизм против христианства, веря, что иудаизму настало время навязать миру свое господство.

Путаясь в разных силах, выступающих на стороне республиканцев, он утверждал, что «масоны, анархисты, социалисты и т. д. и т. п., объединившиеся с иудаизмом, являются лишь щупальцами одного и того же чудовища». Все они были орудиями в том, что он называл «борьбой, использующей все средства еврейской расы за господство над земным шаром». Аббревиатура URSS («СССР» на испанском языке) означала для него Unión Rabínica de los Sabios de Sión («Раввинский союз сионских мудрецов»)[1085].

Кейпо часто заявлял, что правительства демократических стран являются марионетками евреев, и пытался дискредитировать республиканских политиков тем, что они якобы имеют еврейские корни. 15 октября 1936 г., воздав хвалу Гитлеру, он заявил, что «без тени сомнения, евреи поставили под угрозу основы нашей цивилизации». В феврале 1937 г. он еще раз объявил, что верит в подлинность «Протоколов сионских мудрецов». 8 марта, хваля мусульман за враждебность к иудаизму, он упомянул «ту расу, которая распространяет коммунизм, копит золото и стремится поработить мир, сделав все народы столь же презренными, как она сама». Два месяца спустя, в мае, он заявил, что богатства в США находятся в еврейских руках, и вернулся к идее мирового господства евреев.

10 сентября он обличал Советскую Россию как первое звено в том, что виделось ему цепью еврейского мирового господства. Таким образом, до преклонения перед Третьим рейхом ему оставался всего лишь крохотный шаг:

Я всегда верил в огромный талант Гитлера и его соратников. Они продемонстрировали его, для начала изгнав из Германии эту предательскую, трусливую и проклятую расу, которая, получив благодаря глупости христиан контроль над всем золотом на свете, теперь хочет захватить мир с помощью Прието, де лос Риоса и других скотов, находящихся у них на содержании[1086].

В октябре 1938 г. он представлял Франко на прощальной церемонии в Кадисе перед отправкой на родину итальянских войск. В своей речи перед готовившимися к погрузке на суда войсками он поблагодарил их за верность идеалам, ради которых они прибыли в Испанию «сражаться с негодяями на содержании у Москвы, которые хотели уничтожить свое Отечество и беззащитным отдать его в рабство грязному иудаизму». Он воздал должное Муссолини за его помощь в войне, «которую мы ведем не столько против испанских красных, сколько против жалкого иудаизма, который не стеснялся действовать заодно с Москвой»[1087].

Свои действия