Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков Страница 97

* * *

…В приватной беседе оба японца упомянули провальный проект немецких коллег, которые предлагали организовать десант по другую сторону Уральских гор, целью которого было примерно то же, о чём говорил Текамуро-сан. Они оба были прекрасно осведомлены о том, что перед Великой Отечественной войной немецкое командование рассматривало планы разгрома СССР через нападение на Сибирь. Фашисты делали ставку на сочувствие заключённых ГУЛАГа. Перед агрессией в отношении СССР немецкий генерал и начальник военно-экономического управления Германии Георг Томас главную операцию по разгрому нашей страны – план «Барбаросса» – пытался дополнить существенным вариантом блицкрига. Вообще-то генерал был против атаки в том варианте, который утвердил фюрер. В своих меморандумах Томас дважды безуспешно предостерегал Гитлера от непродуманной молниеносной войны с Россией, указывая на «огромность русского пространства, самообеспечение России стратегическим сырьём и особое местоположение её производственных мощностей».

Что имел в виду руководитель военной экономики немцев? Прежде всего это транзитные возможности Сибири. В войну по Транссибу перевозилось 97 процентов военных грузов (3 процента – Северным морским путём) и 100 процентов живой силы. По северным рекам подвозили в города с оборонными заводами стратегические материалы, продукты питания. А потому нанести удар по городам на Транссибе, прервав транспортное сообщение и ликвидировав оборонную промышленность, по мнению генерала Томаса, являлось после нападения 22 июня первоочередной задачей.

Весной 1941 года в третий раз Томас изложил Гитлеру долго вынашиваемый им план по уничтожению сибирской оборонной базы и транспортных коммуникаций, предложив напасть на Новосибирск, Красноярск и Омск. Для авантюры с далеко идущими последствиями генерал намеревался взять с побережья Франции десантные войска и суда, приготовленные для вторжения в Англию. В морском походе по контролируемым водам 60 тысяч десантников могли дойти до устьев Оби и Енисея, откуда на собственных и захваченных судах достичь сибирских городов. Однако Гитлер не послушал своего главного военного экономиста. Десант пригодился ему, чтобы затыкать дыры на Восточном фронте. Поэтому в 1944 году обидевшийся Георг Томас примкнул к «чёрной капелле» – заговору немецких генералов, готовивших покушение на Гитлера. Но был разоблачён и отправлен в концлагерь Дахау. От расстрела его спасли американцы, которым на допросах Томас подробно рассказал о несостоявшемся «покорении Сибири».

– Цель одна, но средства разные. Понимаете, уважаемый?

– Прекрасно понимаю и одновременно хочу подчеркнуть практическую перспективность именно вашего проекта относительно исправительно-трудовых колоний по северной линии ГУЛАГа.

– Сведения, которые нам сообщил перебежчик из СССР господин Люшков, были для нас исключительно ценными. Но самое главное, меня лично тогда поразило то, что войска, которые Советский Союз мог сконцентрировать против Японии, обладали, как оказалось, подавляющим превосходством. Это сделало фактически невозможным осуществление ранее составленного плана военных операций против СССР,

…Иначе говоря, планы Японии в 1938 году на сухопутную войну с Советским Союзом продолжения не получили. Та определённая роль отводилась белому эмигрантскому движению, эмиссары которого были у японской разведки на довольно коротком поводке. А планы чекистов были очистить территорию Дальнего Востока от всех мало-мальских неблагонадёжных элементов, в том числе от предателей из числа военных и сотрудников НКВД. Так СССР готовился к войне на Дальнем Востоке. Так попал под раздачу и маршал Василий Блюхер…

– Жестокая борьба с троцкизмом затмила разум у Советов. И это было нам на руку, – подчеркнул в беседе Текамуро-сан.

– Ну, как говорят русские, теперь и по чашечке сакэ или даже чего покрепче? Может быть, сётю?

– Пожалуй, можно по чашечке, но только зелёного чаю.

– Хорошо.

Профессиональные разведчики полковник Текамуро и майор Акио отлично владели ситуацией, поскольку оба считались активными участниками подготовки Японии к нападению на СССР. Она шла полным ходом. Они же были и в курсе того, что среди японского командования появились первые сомнения в успехе германского «блицкрига». 16 июля в «Секретном дневнике войны» императорской ставки, в которой оценивались события и обстановка на фронтах Второй мировой войны, была сделана запись: «На германо-советском фронте не отмечается активных действий. Тихо». Затем 21 июля: «В развитии обстановки на германо-советском фронте нет определённости. Похоже на непрекращающийся несколько дней токийский дождь». И сделана приписка: «Театр военных действий в России – огромен. Равнинный характер театра войны в России хотя и даёт возможность быстрого продвижения для Германии, но с другой стороны, он способствует правильному отступлению, на что и рассчитывает СССР. Ликвидировать советские войска в этом случае будет не так-то легко. Партизанская война также значительно усиливает обороноспособность СССР».

Ключевая фраза «партизанская война» заставляла серьёзно задуматься японских стратегов о возможном дальнейшем развитии событий явно не в пользу Страны восходящего солнца.

И полковник, и майор, и тем более генерал Янагита знали из отчёта посла Японии в Берлине Х. Осимы, что темпы наступления германской армии в июле-августе замедлились. Тем не менее механизм по организации массового бунта по советским исправительно-трудовым колониям северной линии был запущен.

В разговоре два высокопоставленных чиновника Текамуро и Акио упомянули подполковника Иосикаву, кавалера ордена Золотого Коршуна, весьма редкой среди японских разведчиков награды. Подполковник отличился при оккупации Северо-Восточного Китая. Большую роль разведорганы сыграли в разработке и осуществлении специфической формы колониального режима в Маньчжурии. Закрепившись там, милитаристские круги, среди которых было много офицеров Генерального штаба, подготовленных для разведывательной работы в СССР, стали проводить активную деятельность, направленную на развязывание войны против Советского Союза.

…Позже выяснилось, что судьба лагеря никого не интересовала вплоть до лета 1943 года. Ну, зима 1941-го понятно, шла решающая битва под Москвой, в которой участвовал и батальон НКВД из Иркутска. А в 1943-м УНКВД организовало экспедицию к прииску и лагерю по реке Люя. Лагерь и прииск оказались сгоревшими. Экспедиция нашла в лагере и вокруг множество обглоданных добела человеческих костей. Единственная возможная версия, что бунт всё-таки вспыхнул. Большая часть охраны и заключённых погибла в междоусобице. Кто-то, возможно, попытался выйти из таёжных дебрей. Это было бессмысленно. Зима сорок первого была необычайно суровой. Даже под Москвой мороз стоял под сорок градусов. В Восточной Сибири и в Забайкалье и в обычные годы под пятьдесят, а в сорок первом, видимо, были просто лютые холода. Трудно сказать, были ли какие населённые пункты ближе четырёхсот километров. А до Иркутска и все восемьсот. Участь оставшихся в живых была предрешённой. Закончились продукты. Электричества не было. Порядок поддерживать было некому. Ссоры. Драки… Дело довершили медведи, которых в тайге было порядочно, волки и прочее таёжное зверьё. К примеру, тот же знаменитый соболь не травой питается.