Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски Страница 95

сопровождался резким изменением внешней политики. Аргентина охладила свои многополярные связи и решительно переориентировалась на США, которые в то время намеревались вернуть утраченные позиции в Латинской Америке и вступили в агрессивный спор с Россией и Китаем, чтобы утвердить свое геополитическое превосходство. Дипломатические успехи в вопросе о фондах-стервятниках были забыты. Поддержав парламентский переворот, в результате которого в 2016 году свергли президента Бразилии Дилму Русеф[261], в союзе с другими правыми правительствами региона Макри саботировал усилия по интеграции Латинской Америки.

В 2017 году Макри выступал за приостановку членства Венесуэлы в МЕРКОСУР и добился этого, а в следующем году вместе со своим бразильским коллегой и другими политиками вывел Аргентину из Союза южноамериканских наций (Union of South American Nations, UNASUR), созданного десятью годами ранее, нанеся ему смертельный удар[262]. В 2019 году Макри в унисон с Жаиром Болсонару, крайне правым президентом, недавно пришедшим к власти в Бразилии, объявил, что МЕРКОСУР достиг предварительного соглашения о свободной торговле с Европейским союзом (его условия остаются в тайне) и что Аргентина и Бразилия будут вести переговоры в том же ключе с Соединенными Штатами.

Сочетание этих мер оказало разрушительное воздействие на основные экономические переменные. Как и во времена диктатуры и администрации Менема, экспортные и финансовые группы получали значительную прибыль, но промышленный сектор резко сократился. Рост стоимости коммунальных услуг, высокие процентные ставки, открытие торговли и снижение потребления привели к банкротству тысяч предприятий и компаний всех размеров. Аргентина находилась в рецессии в течение трех из четырех лет правления Макри, и ВВП резко упал. Если измерять этот показатель на душу населения, к 2019 году он снизился до уровня десятилетней давности. Рост импорта в первые годы повлиял на торговый дефицит, и в результате на доллар было оказано больше давления, из-за чего он стремительно вырос. Когда Макри вступил в должность, доллар торговался по цене чуть более девяти песо (немногим более 12 песо на черном рынке). К концу его срока цена достигла 63 песо. В результате инфляция неуклонно росла: к 2019 году она составила 53,8 % в годовом исчислении, что является самым высоким показателем за последние 28 лет.

В тщетной попытке сдержать девальвацию Центральный банк быстро истратил бо́льшую часть долларов, полученных от МВФ, в итоге выведя их за границу. Мало что из этого капитала осталось в стране, а то, что осталось, стало серьезной задолженностью. Государственный долг вырос с 52,6 % ВВП в 2015 году до 91,6 % в 2019 году (другие округа под управлением проправительственной администрации, такие как провинция и город Буэнос-Айрес, обладали аналогичными задолженностями). Обслуживание кредитов было уже невозможным для следующего правительства, в то время как долгосрочные кредиты обязывали страну выплачивать средства на протяжении еще ста лет. Собственному правительству Макри к концу его срока пришлось частично объявить дефолт по выплатам по долгам, и, чтобы остановить отток долларов, он был вынужден восстановить еще более жесткое cepo cambiario (ограничение обмена валюты), чем во время правления Фернандес де Киршнер.

В этот период Аргентина стала страной с одной из худших экономик мира. К концу президентства Макри планы «постепенности» и наведения порядка отстали от реальности, и правительству пришлось приостановить программы инвестиций в инфраструктуру и принять экстренные меры (включая восстановление экспортных пошлин на сельскохозяйственную продукцию в сентябре 2018 года).

Социальная политика, направленная на сдерживание протестов, была очень активной. Когда Макри вступил в должность, он распространил право на всеобщее пособие на ребенка на детей самозанятых работников. Вскоре после этого он принял спорное решение об отмене пособий по инвалидности для значительного числа граждан. В начале своего президентства он также установил минимальную пенсию для всех пожилых граждан, хотя также отменил пенсионные моратории, которые до этого обеспечивали доступ к полноценной пенсии по старости. Однако бо́льшая часть социальной политики была направлена не на расширение прав, а на формы целевого вмешательства, аналогичные тем, которые стали обычным явлением в конце 1990-х годов. Социальные планы для безработных разрослись и охватили больше людей, чем во времена правительства Фернандес де Киршнер, которое их сокращало.

Однако ничто из этого не смогло сдержать социальные последствия экономического спада. Безработица выросла до 9,7 %, а покупательная способность зарплаты упала почти на 20 %, неучтенная занятость также выросла, а условия труда в целом ухудшились. Бедность выросла в первой половине 2016 года, несколько снизилась в следующем году и снова выросла примерно до 38 % в 2019 году. Неравенство стало более выраженным. Министерство социального развития поддерживало тесные связи с лидерами социальных движений, направляя через них бо́льшую часть социальной помощи, а Министерство труда делало то же самое с профсоюзными деятелями. Меры позволили удержать протест на умеренном уровне, несмотря на снижение покупательной способности социальных планов, пенсий, зарплат и всеобщего пособия на ребенка.

В 2017 году многопартийное большинство приняло новый закон, представленный оппозиционными группами, гарантирующий гендерный паритет в национальных законодательных органах. В следующем году правительство упустило уникальную возможность расширить права женщин. Неожиданно в 2018 году Макри призвал законодателей своей партии вынести на обсуждение в Конгрессе законопроект о правах на аборт, который феминистское движение тщетно представляло в течение многих лет.

Неясно, почему он это сделал: в то время он лично был против предоставления женщинам возможности добровольно прерывать беременность и не предпринял никаких усилий, чтобы заручиться парламентской поддержкой. Некоторые увидели в этой инициативе попытку отвлечь внимание от растущих экономических трудностей или получить поддержку феминистского движения. В любом случае законопроект в конце концов был принят, сопровождаемый массовыми уличными демонстрациями по всей стране с требованием его одобрения (были и демонстрации против него, но гораздо менее многочисленные).

После драматической сессии 14 июля законопроект приняли в Палате депутатов с небольшим перевесом, что стало исторической вехой. Однако в следующем месяце Сенат отклонил его с перевесом 38:31. Был очевиден явный региональный уклон: регионы, где Церковь по-прежнему имеет наибольшую власть, провинции северо-запада и часть Куйо, склонили чашу весов против законопроекта, наряду с Буэнос-Айресом, где большинство сенаторов правящей партии были католиками.

Голосование разделило все блоки, хотя и неравномерно: партии UCR и PRO сильнее всего поддержали непринятие законопроекта, в то время как большинство киршнеристов были весьма благосклонны к нему. Сенатор Фернандес де Киршнер, которая в прошлом выступала против права на аборт и враждебно высказывалась о феминизме, удивила общественность голосованием за и изменением точки зрения относительно движения (она приписала это влиянию своей дочери). Огромные ожидания, которые дебаты породили в обществе, и разочарование результатом оказались сильным ударом для женского движения, которое тем не менее оставалось активным.

Надежды на улучшение институтов и республиканской жизни также были расстроены. Администрация Макри начала с благоприятной меры: она поставила во главе INDEC профессионала, который через несколько месяцев восстановил доверие к правительственной статистике.

Однако в других областях решения были скорее пагубными для институционального качества. Борьба с коррупцией сосредоточилась