Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 90

ним и Митошиным повел в лес двух пленных охранников. Им досталось нести завернутое в брезент тело. Антон же и есаул несли лопаты. Найдя небольшую полянку, Шевин приказал французам копать яму. Он сел на ствол поваленного дерева и закурил папиросу. Митошин наблюдал за охранниками, привалясь к дереву. По его невозмутимому лицу невозможно было понять, как он относится ко все происходящему. Антон отошел немного в сторону и присел на пенек. Французы, бросая на них опасливые взгляды, работали в полную силу. И скоро глубокая яма был выкопана. Шевин подошел проверить. Он сплюнул в яму и приказал бросить туда Штейнбока. Тело подкатили к краю и скатили на дно. Усатый вылез первым и подал руку другому, стоящему в яме. Шевин повернулся к нему, поднял пистолет и выстрелил в затылок. Француз упал в яму, сбив с ног второго охранника. Его, едва успевшего понять, что происходит, застрелил есаул.

– Придется немного расширить, – обыденным тоном заметил Шевин, пряча кольт в карман.

Есаул, убрав наган, молча взялся за лопату.

– Антон Юрьевич! Что это вы, милейший, губы-то поджали?

Шевин заступил дорогу Изломину.

– Мне все это не нравится.

Антон посмотрел Шевину прямо в глаза.

Тот уставился на него, как на несмышленого ребенка.

– Помилуйте! Это вы охранников Кирюшиных пожалели? И зря! Они видели нас и могли стать свидетелями. Французская Фемида не слишком расторопна, но и ей не надо давать повод взять себя за шиворот. А этих никто и не хватится. Отрепье парижского дна. Бандиты. Причем не из самых авторитетных. Их смерть – вынужденная необходимость.

– Они бы в полицию не пошли.

– Может, и так. А если бы их взяли с поличным? Потом, пусть через год. И они, чтобы срок себе уменьшить, вспомнили бы о своем убитом заказчике. Их ведь нанял Штейнбок. Показали бы его могилу. Коготок увяз, всей птичке пропасть. А теперь никто не найдет ни его, ни их. И все. Конец. К нам не ведет ни одна ниточка. Я понятно все объяснил?

Антону, это он понял уже в последствии, следовало либо промолчать, либо достать пистолет и начать убивать самому. Уж такая выходила ситуация. Он же убивать был не готов. И промолчать не сумел.

– Все верно вы излагаете, господин Шевин. Ни к одному слову не придраться. И, конечно же, ваши методы оправданны той высокой целью, которой вы служите.

В словах Антона проскользнула насмешка.

– Только это с какой стороны посмотреть. Не всякая цель оправдывает средства.

– Вы не шутите? Мы с вами вместе делаем наше общее дело. И сейчас я спасал и вашу шкуру тоже. Не забывайте об этом.

– А давайте наш спор рассудит господин Конродис. Пусть он подтвердит, что сегодня вы действовали не в собственных, а в наших общих интересах.

Острым, как бритва, взглядом полоснул Шевин по Антону. А потом посмотрел на Митошина, закапывающего яму.

– Тише, – процедил он сквозь зубы. – Не несите бред! Не то…

– Не то похороните меня здесь?

Антон вернул Шевину его взгляд. Такой же острый и непримиримый.

– Хватит вам лаяться, господа, – глухо произнес есаул. – Не к месту и не ко времени.

– Лучше помогите Митошину, – отдал приказ Шевин, отводя глаза в сторону. – Вы пока под моим началом.

Антон кивнул, поднял лопату и присоединился к есаулу. Он злился на себя за несдержанность. Промолчать – не значило согласиться. Напрасно он вступил в спор. Шевин опытен и хитер. Не надо было говорить ему про Конродиса. Если Антон правильно догадывается, то у него появилась большая проблема. Шевин не допустит встречи с резидентом. Придумает какую-нибудь гадость. Антон решил, что посоветуется с Лизой. А пока ему придется терпеть. И Шевина, и Осицкого.

Штабс-капитан на правах командира не стал дожидаться, когда зароют яму, ушел вперед. Антон и есаул утрамбовали землю, набросали сверху прелых листьев. Когда шли назад, Митошин, покосившись на него, сказал:

– Напрасно вы с ним ссоритесь, поручик.

– Почему же? Или вы считаете, что Шевин прав?

– Прав он или нет, а обстановка здесь такая, что не до спора.

Митошин прошел молча еще несколько шагов и снова повернулся к Антону.

– Я вижу, что вы осуждаете Олега. Дескать, для себя старается. Пускай и так. Не судите, да не судимы будете. А коли поймают нас? Меня или его. Никто на помощь не придет. Резидент ваш тоже в стороне останется. Еще и плюнет в след. Так, мол, вам и надо. Вот и приходится держаться вместе. Иначе не выжить, – с горечью закончил есаул свою тираду. Пока Антон думал, что ему ответить, они пришли. Шевин и Осицкий стояли рядом и прекратили разговор при их появлении. Хозяйственный Митошин почистил лопаты и унес их в сарай.

– В доме есть продукты, – сказал Осицкий. – Свежие и очень даже неплохие. Может быть, поедим? Жалко бросать.

– Хорошо, – согласился Шевин. – Пойдем.

Они уселись на кухне, где на столе лежали колбаса двух видов, сыр, масло и не успевшая засохнуть выпечка. Из корзины на полу торчали горлышки бутылок. Есаул достал две и поставил на стол.

– Божоле нуво, – прочитал он название, наморщив лоб. – Господа, не видели штопор? Я могу и так пробку выбить. Да, хотелось, чтобы покультурнее.

– Держите.

Осицкий протянул ему швейцарский нож. В нем среди множества разных лезвий был штопор. Митошин откупорил обе бутылки и отдал нож обратно. Он достал из шкафа высокие пузатые стаканы и, сполоснув их водой, поставил на стол. Налил вино в каждый до самого верха. На это ушло больше, чем полторы бутылки.

– Господа, – сказал Шевин, – Без лишних слов. За успех и удачу!

Все сдвинули стаканы и запрокинули их в рот. Антон выпил половину и хотел поставить свой стакан на стол. Есаул придержал его руку.

– Нехорошо оставлять зло, поручик. Допейте.

Антон послушался его совета. Вино не ударило в голову. Слишком мрачными были его мысли сейчас.

После импровизированного обеда все вышли на улицу и закурили. Для Антона это была первая за день сигарета. Обычно он любил ощущение, возникающее после первой затяжки на сытый желудок. Сигарета в этом случае курилась с особым наслаждением. Сегодня что-то мешало ему спокойно глотать дым. Стоящие рядом с ним люди тоже курили, лениво переговаривались, но по бросаемым на него украдкой взглядам Антон чувствовал неудобство. Будто бы они знают то,