Проклятие Золотого города - Тай Хоу Страница 85

– Не думай об этом слишком много, иначе разочаруешься. – Юнь Шэнли усмехнулся, чувствуя, как от вина улучшилось настроение.

– Легко тебе говорить, на тебя-то отец совсем не обращает внимания. Делай что хочешь! Хотел бы я такую жизнь!

Юнь Шэнли взглянул за спину Лэйчэна.

– Когда он вспоминает обо мне, то я получаю за все, что делал, только сразу и в полной мере. – Юнь Шэнли вздохнул и замер. А потом пьяно и игриво улыбнулся: – За твоей спиной люди моего отца. Быстро же они, демоны…

Лэйчэн налил еще, наполнив свою чашу до краев, и выпил все в один глоток напоследок.

– А за твоей маячат служки моей матери. Эх, мы же только сели!

Друзья кивнули друг другу, понимая, что личные стражи обеих семей пришли по их души.

– Я отвлеку их, а ты иди.

Лэйчэн резко встал, готовясь бежать что есть мочи и играть со стражей в догонялки до победного. От его движения слуги принцессы и главы Ведомства наказаний дернулись.

– Мы еще выпьем с тобой!

И друзья бросились в разные стороны. Стражи принцессы Ханьнань не собирались хватать Юнь Шэнли, поэтому не стали мешать ему, и люди Юнь Циньланя точно так же пропустили Лэйчэна, и только потом разгадали план юных негодяев – мальчишки ринулись в те стороны, где им ничего не грозило, и пока слуги разобрались, что к чему, обоих уже след простыл.

Лэйчэну нельзя было посещать публичные места из-за приказа матери, поэтому он и не желал быть пойманным. Уже совсем стемнело, и юноша, гуляющий по столице в легкой одежде, совсем продрог, но из чистого упрямства все не шел домой. Иногда он мог позволить себе вспылить, устроить бунт и вырваться на свободу на пару-тройку часиков, особенно тогда, когда стены поместья начинали давить, а атмосфера в доме становилась совсем уж невыносимой.

Вот только в тот день Лэйчэну не повезло: стражники все-таки его выследили, схватили и привели домой. Взбешенная мать не пощадила рассыпавшегося в неискренних извинениях сына и приказала избить его бамбуковой палкой. Не увидев должной реакции – Лэйчэн давно уже привык к такого рода наказаниям, – она велела слугам использовать вымоченные в воде прутья, и вот тогда-то дело пошло на лад! Сын, всхлипывающий и громко стонущий от боли, явно усвоил урок, вот только после такой порки спина Лэйчэна покрылась рваными кровавыми полосами – кое-где треснула и порвалась кожа. Это не понравилось принцессе. Если кто-то узнает, что она так обращается со своим сыном, ее репутация хорошей и образцовой жены и матери будет разрушена, поэтому она приказала бросить Лэйчэна в комнату без окон, чтобы его не видели слуги, и объявила, что ее непутевый отпрыск серьезно заболел, поэтому молодого господина никому не дозволяется беспокоить.

Тогда, в темной комнате, где он не мог даже разглядеть свои руки и время тянулось невыносимо долго, его спасла именно она. Рискнув жизнью и украв у госпожи ключ, Сяо Нинь пришла к нему. Отворив дверь, она стала для него светом, лучом, что сияет ярко даже ночью, спасением и надеждой.

Сяо Нинь стала для него всем.

Он осознал, что чужой для него человек, практически незнакомка без рода и имени, стала ему ближе родной матери. Так начался их роман, длившийся долго и сладко, но закончившийся невыносимо быстро и больно.

В холода она всегда заставляла одеваться его теплее, а когда он отказывался – хмурила брови и поджимала губы. Когда господин болел и, словно ребенок, капризничал, не желая пить лекарства сам, она кормила его с ложки и затем целовала, чтобы перекрыть горечь трав сладостью своих губ. Когда Лэйчэн засыпал за уроками или каллиграфией, она тушила свечи и укрывала его одеялом, грея в своих объятиях. Все ее эмоции, все ее выражения лица и все ее взгляды юноша выучил наизусть. Он знал, когда она злится, когда устала, когда расстроена, когда радуется и когда хочет ласки, но стесняется попросить. Покладистая и нежная. Лэйчэн любил ее, тихую и искреннюю, и она была для него всем в этом мрачном доме, насквозь пропахшем фальшью и высокомерием.

Сяо Нинь прислуживала ему днем и делила с ним постель ночью. Когда Лэйчэн был с ней, то игнорировал всех девушек, которых посылала ему мать. Это беспокоило принцессу Ханьнань, но она не вмешивалась. Может, мать знала про их отношения и молчала об этом, ожидая, пока Лэйчэн наиграется, успокоится и возьмется за ум. Но время шло, их страсть друг к другу становилась все сильнее, и терпение принцессы иссякло.

– Господин, я немного голодна, давайте я принесу нам завтрак?

– Конечно, солнце мое.

Девушка вздрогнула от такого ласкового обращения и сразу же засмущалась; Лэйчэн хрипло рассмеялся и притянул ее к себе, с наслаждением зарываясь носом в ее шелковистые волосы. Несмотря на предложение Сяо Нинь, они так и остались лежать в кровати. Она робко гладила его по груди, а он нежно наматывал ее локоны на палец и шептал:

– Я так люблю тебя. Ты лучшее, что у меня когда-либо было… – Сяо Нинь смущенно засмеялась, и Лэйчэн почувствовал, как у него от счастья вот-вот разорвется сердце.

Это была первая его настоящая любовь, и она сводила его с ума. Сяо Нинь ласково улыбнулась, выскользнула из теплой постели и принялась одеваться. Все еще желая сходить на кухню, она открыла двери, но встретилась с безумно горящими глазами принцессы Ханьнань.

– Госпожа! – Сяо Нинь побледнела и рухнула на колени. Женщина прошла вперед, игнорируя девчонку.

– Мама! – Лэйчэн, одетый в одно исподнее, вскочил, увидев вошедшую, и растерянно замер. Принцесса Ханьнань тем временем огляделась, убеждаясь в том, что служанка не просто сторожила сон господина, о нет.

– Хочет ли сын рассказать матери о том, что тут произошло?

Отрицать очевидное было уже поздно и бесполезно.

– Матушка, я хочу сделать Сяо Нинь своей наложницей.

– Наложницей?

– Что в этом такого? Разве не многие заводят отношения со служанками? – с вызовом бросил Лэйчэн.

Он не понимал, почему мать в штыки принимала любые отношения с людьми, что были по статусу ниже ее самой или ее сына. В чем причина? Только в том, что выходцам из императорской семьи не подобает путаться со всяким сбродом? А что же тогда Сын Неба, регулярно