Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков Страница 84

Они идут в битву, как на оригинальный спорт своего рода, как на охоту за львом или тигром, и встречают опасность с поразительным хладнокровием и смелостью. Все они, кроме того, замечательные стрелки. Вопреки составленному мною мнению о необыкновенной ловкости восточной политики Англии, дипломат наш, напротив того, считает ее близорукою, грубою и необдуманною, и думает, что здесь без труда можно бы оказать ей противодействие, если бы мы вообще больше обращали внимания на Египет, где по какому-то укоренившемуся предрассудку не признается существование серьезных русских интересов.

XII. Мавзолеи халифов

Город смерти. – Мечеть Тулуна. – Гробницы мамелюкских султанов. – Кладбище Кайт-бей. – Баркук. – Мечеть Калауна. – Арабские похороны. – Цитадель Ель-Кала. – Колодезь Юсуфа. – Мечеть Мухаммеда Али. – Истребление мамелюков. – Панорама Каира.

После посещения дворцов египетских царей кстати было посетить и их мавзолеи, чтобы составить себе полное понятие о их вкусах красоты и роскоши. У магометан вообще гробницы имеют особенное значение и нередко бывают многочисленнее домов живых людей. В Египте же – этой классической стране могил – и подавно.

Каир, действительно, окружен целым полчищем царственных гробниц.

Некрополь фараонов, старых африканских хозяев Египта, – по ту сторону Нила, на его африканском берегу. Некрополь арабских завоевателей Египта – по эту сторону Нила, на его азиатском берегу. Как фараоны сложили свои кости близ развалин Мемфиса, древней столицы своей, так халифы и султаны, выстроившие Каир, опочили охранною ратью кругом его стен. Пустынное печальное подножие холмов Муккатама – одно сплошное кладбище. Оно охватывает собою цитадель и старый арабский Каир. На высоком мысу высится мечеть Муккатама, другие мечети спускаются в разных местах с высоты, словно сходящие по ступеням каменные великаны, сливаясь цветом желтоватого камня своего с почвою горы, из которой он взят. Все бесчисленные гробницы, все могильные дворики, обнесенные низкими стенками, вероятно, семейные склепы, – все мечети, населяющие этот город смерти, охвативший собою живой город, – все это из того же камня горы, того же цвета, как она, будто сухие цветы бессмертника, выросшие на мертвой почве.

Город мертвых в Каире

Тяжело ехать через этот город мертвых. Песок поднимается тучами, ест глаза, набивается в нос, в рот, в уши, напудривает волоса, проникает насквозь платье. Под убийственным пеклом солнца стелется далеко кругом голое, унылое кладбище. Ни травинки, ни кустика, ни тени. На многие версты один только песок, да мусор, да могильные камни, совершенно так же, как в гробницах древних египтян, у безотрадных пирамид и катакомб, пожираемых песками Сахары. Камни удручающего однообразия, все с двумя столбами, торчащими, будто расшатанный частокол, все беловато-желтые, без краски, без украшений.

Могильная почва ощетинилась этою каменною щетиною своей, будто нива – спелым колосом. Среди этого поля смерти торчат, как деревья на лугу, каланчи минаретов, шапки и купола мечетей-гробниц; торчат и поодиночке, и тесными кучками, и целыми многоглавыми лаврами.

Каждый халиф и султан Каира строит свою мечеть, ложится в ней костьми и, так сказать, сообщает ей свою историческую физиономию.

Старые вожди наивной веры, Хаким и Тулун, стоят с их тупыми шапками минаретов, серые, мрачные, с крупными грубыми арабесками, с немногими громадными окнами, опоясанные, словно бранным поясом, огромными буквами Корана из дикого камня.

Хаким был заперт, и нам не нашли ключа от него. Тулун хотя и не заперт, но уже в него можно входить не без опасности. Теперь он только развалина былого. Купол его осел и провалился, дверь истлела. Но, тем не менее, нельзя не любоваться оригинальною резьбой его окон и узорчатыми зубцами его стен.

В Имам аль-Шафии, главное святилище царского кладбища, шейх ни за что не хотел впустить нас и, несмотря на письменный приказ хедива, несмотря на обещанный щедрый бакшиш, все-таки отыгрался от нас.

Гробницы так называемых мамелюкских султанов осенены, как русские соборы, пятью куполами, скученными вместе, только купола эти серые и вообще мало похожи на сверкающие золотые маковки наших московских и киевских церквей. Это султаны уже новейшей формации, предшественники Мухаммеда Али, которого семейство похоронено тоже здесь.

Внутри этого мавзолея несколько покоев подряд наполнены многими десятками великолепных гробниц. Гробницы эти многоэтажные; на широком мраморном пьедестале – высокий мраморный постамент, расписанный золотыми строками Корана по ярко-красному, ярко-синему, ярко-зеленому фону, и уже на постаменте этом еще более раззолоченная, еще более расписанная гробница с обычными столбами в изголовье и ногах, с обычными золотыми тюрбанами наверху этих столбов.

Гробницы женщин вместо тюрбанов увенчаны шапочками вроде коронок. Пестрота и яркость красок этих гробниц ослепляет непривычный глаз. Ничего подобного не увидишь нигде в другом месте. Это уже совсем восточно, совсем по-арабски. Гробницы разнообразятся только цветом и очень мало – формою; оттого и не знаешь, какая из них пышнее и красивее; но среди этого сверкающего золота, мраморов, лазурей, пурпуров, более подходящих к свадебным дожам, чем к гробу, меня более всего поразила своим художественным вкусом и цельностью впечатления последняя из всех, грандиозная пятиярусная гробница Ибрагим-паши, сплошь изукрашенная по густому черно-синему фону затейливыми арабесками золотых строк Корана.

* * *

По выходе из усыпальниц султанов мы попали в конский базар. Сотни лошадей, не особенно хорошо откормленных, но зато сильной кости и сильного мускула, рядами привязаны на розвязях к лежачей на земле веревке; зад с задом с ними стоят другие ряды, но биться друг с другом они не могут, потому что задние ноги связаны веревкой. Ни малейший навес не прикрывает их от полуденного пекла; кадушки с ячменем пододвинуты под нос.

Церемоний, как видите, немного.

Чтобы посетить гробницы так называемых черкесских султанов-мамелюков, величаемых обыкновенно туристами «гробницами халифов», нужно было перебраться на другую сторону города, недалеко от знаменитых каирских ворот Баб-аль-Наср. Туземцы все эти гробницы называют общим именем Кайт-бея, мечеть которого служит для них центром.

Южное кладбище Каира в конце XIX – начале XX в.

Кайт-бей и по наружному своему виду, и по внутренней отделке – одно из самых характерных созданий мавританской архитектуры. Многие христианские храмы Испании и Италии, вероятно, по следам былых мечетей Гренады, Севильи, Кордовы, усвоили себе оригинальный мавританский вкус одевать наружные стены храма в красные и белые, в черные и белые полосатые мраморные одежды.