Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон Страница 84

повышение в звании до старшего лейтенанта, а затем и до капитана. Сочетание безрассудства, безответственности и жестокости также выразилось в его хобби – стрельбе по быкам, необходимым для прокорма его отряда. Еще одним любимым развлечением Кейпо было приставать к пешеходам, которые для защиты от солнца надевали широкополые соломенные шляпы с лентами и покрывали лица особым тальком. Предполагая в них кубинских повстанцев, он останавливал их, насильно срезал ленты с их шляп и вытирал им лица. Тех, кто сопротивлялся, он избивал. Чтобы уберечь его от неприятностей, военные власти отправили его обратно на родину. Поражение Испании в войне с США в 1898 г. гарантировало, что Кейпо никогда не вернется на Кубу[907]. Именно во время своего пребывания там он заразился гепатитом – вероятно, через загрязненную воду. С характерной для него безответственной бравадой лечиться он отказался, поскольку признание себя больным могло бы повредить лелеемому им образу человека несокрушимой мужественности. Когда гораздо позже ему все же поставили диагноз, его печень была серьезно повреждена, и ему было рекомендовано исключить из своего рациона алкоголь и жиры. Этому совету он следовал редко[908].

5 октября 1901 г. он женился на Хеновеве Марти, очень застенчивой и поэтому на первый взгляд холодной молодой женщине. Когда она узнала, что Кейпо не запросил разрешения командования на брак и поэтому должен будет провести медовый месяц в казарме, она почувствовала себя оскорбленной. Их союз не был счастливым. У них родились три дочери – Эрнестина (1903), Мерседес (1905) и Мария де ла Асунсьон по прозвищу Маруха (1907), – а также сын Гонсало (1911). Однако Кейпо был заядлым ловеласом. Из-за этого, а также из-за его авантюр, в том числе нескольких дуэлей, совместная жизнь оказалась для Хеновевы нелегким испытанием. Со временем она становилась все более замкнутой и редко сопровождала его в обществе. Ее место рядом с ним все чаще занимала их дочь Маруха, которой он отдавал нездоровое предпочтение[909].

Появление жены и семьи ни в коей мере не сказалось на его любви к физическому риску и насилию. В мае 1908 г., во время учений перед отправкой в Марокко, один из его подчиненных упал с лошади в необычно бурную реку Энарес. Кейпо нырнул и спас тонущего кавалериста – этот мужественный поступок принес ему еще одну награду. В октябре 1909 г. его полк сошел на берег в Мелилье. После восьми лет отупляющей казарменной жизни он был в восторге от возможности сразиться с врагом в недавно ставшем испанским протекторатом Марокко. Его пребывание там было недолгим, и к 18 декабря он уже вернулся в Испанию. С июня 1910 г. по март следующего года он провел в командировке в Аргентине для изучения коневодства. По возвращении в Северную Африку он был назначен директором конного завода, расположенного между Ларашем и Алькасарквивиром, а в ноябре 1911 г. получил чин майора. В течение следующих нескольких лет он со своей обычной безрассудной храбростью принимал участие в военных действиях в Марокко. Его нарциссизм и амбиции достигали патологического уровня. По мере того, как он медленно поднимался по служебной лестнице, его отвага нарастала вместе с его эгоизмом. В июле 1913 г. он возглавил кавалерийскую атаку под Алькасарквивиром, с веселой яростью вступив в кровавый рукопашный бой. В апреле 1914-го он был повышен за это до подполковника[910].

Для Кейпо, как и для многих других офицеров, Марокко стало опытом жестокости. Он считал, что восстание племен Рифа должно быть безоговорочно подавлено силой. Подобно многим африканистам, в том числе и Франсиско Франко, он был решительным противником тех, кто выступал за укрепление испанского присутствия в Марокко мирным путем. Тем не менее отношения Кейпо с Франко всегда были напряженными. Позднее Кейпо утверждал, что был шокирован тем, как его молодой коллега получал явное удовольствие от жестоких избиений, которым подвергал своих туземных солдат за незначительные нарушения дисциплины[911]. На самом деле Франко долгие годы копил обиду на Кейпо по самым разным поводам, начиная со случая в Африке, когда в присутствии нижних чинов Кейпо обвинил его в трусости[912]. Как и другие африканисты, Кейпо всем сердцем верил в право армии вмешиваться в политику, чтобы защищать Испанию не только от внешних врагов, но и от тех, кого генералы считали врагами внутренними.

Кейпо не мог пожаловаться на недостаток медалей за доблесть, но у него не было самой желанной из них, высшей военной награды Испании – Креста ордена Святого Фернандо (Cruz Laureada de San Fernando)[913]. Брат Франко, летчик Рамон, высмеивал Кейпо и за его склонность преувеличивать свои успехи в Марокко, и за его одержимость униформой. Кейпо требовал, чтобы все подчиненные ему офицеры отращивали усы, и унижал тех, чьи усы не соответствовали его критериям. Он также требовал всегда носить перчатки. В качестве издевки некоторые офицеры взяли манеру носить их с купальными костюмами, когда отправлялись на пляж[914].

Кейпо служил в Марокко в то время, когда испанские колониальные власти столкнулись с крупными выступлениями коренного населения. Оккупанты были уязвимы, поскольку удерживали лишь некоторые крупные города и не контролировали внутренние районы. Коммуникацию между этими городами обеспечивали цепочки деревянных фортов, в каждом из которых дислоцировался взвод численностью в 21 человек; они жили изолированно и в ужасных условиях; их моральный дух подрывался нехваткой воды, еды и дров, которые доставлялись примерно раз в несколько дней. Бессмысленная гибель множества испанских призывников привела к нарастанию среди населения враждебности к колониальной авантюре, так что правительство все более неохотно направляло ресурсы на ведение войны. Пропасть непонимания разделила политиков, предпочитавших оборонительную стратегию удержания городов, и офицеров-африканистов вроде Кейпо, стремившихся к полномасштабной оккупации Рифа. Среди офицеров, которые считали, что решение состояло в завоевании всей территории страны, был и импульсивный генерал Мануэль Фернандес Сильвестре. В начале 1921 г. он ввязался в безрассудную кампанию и быстро продвигался на запад от Мелильи, занимая труднодоступную и враждебную территорию. Это привело его к столкновению с Абд аль-Кримом, агрессивным новым лидером, который начал сплачивать вокруг себя берберские племена Рифа. Во второй половине июля 1921 г. Абд аль-Крим одержал крупную победу над Фернандесом Сильвестре близ Мелильи. Начав от селения Анваль, его силы в течение трех недель громили испанскую оккупационную армию, отбросив ее почти до самой Мелильи. Гарнизон за гарнизоном полностью уничтожались. В этой ситуации ярко проявились все недостатки плохого снабжения испанских войск. Спровоцированные жестокостью оккупантов, местные племена ответили ужасной резней в фортах вблизи Мелильи – Дар-Дриусе, Монте-Арруите и Надоре. За нескольких недель погибло 9000 испанских солдат[915]. В течение следующих двух лет эта территория была постепенно отвоевана, однако центральный вопрос – вывод войск или оккупация – стоял