История России. От краха Российской империи до современной России - Андрей Николаевич Сахаров Страница 8

Овации в Думе отгремели, и все осталось по-старому. Николай II в Ставке в кругу военно-политических проблем, Александра Федоровна в Царском Селе со своими страхами, сомнениями и «дорогим Григорием», а общественные деятели в своих гостиных, салонах и кабинетах продолжали распалять воображение разговорами о «темных силах» и грядущих потрясениях, утверждая, что положение может спасти лишь «министерство общественного доверия».

Но был еще один, молчавший до поры, грозный и могучий мир, о котором все знали, от имени которого управляли и выступали. Это страна с многомиллионным населением, Россия деревень, фабрик и заводов, в недрах которой черпались силы для ведения войны. Миллионы солдат, главным образом бывших крестьян, были брошены на фронт и разметаны на огромных пространствах от Балтийского моря до Закавказья. К концу 1916 г. общее число мобилизованных достигало почти 13 млн человек.

Оторванные от привычного уклада жизни, загнанные в сырые окопы и холодные землянки, они мучились и погибали за цели, которые были от них весьма далеки. Многие из них почитали Бога и Царя, знали урядника в своем уезде, земского начальника, может быть губернатора, но ни о каких «радетелях» и «спасателях» слухом не слыхивали да и мало интересовались «забавами господ». Постепенно эти миллионы превращались в огромную асоциальную массу, где зрели страшные «зерна гнева», давшие такие разрушительные плоды в 1917 г. и в последующие годы.

Разговоры о предательстве высших должностных лиц проникали на фронт, вызывая возмущение и вражду ко всем «столичным сытым хлыщам». Ненависть умело подогревали различные группировки, особенно радикально-социалистической ориентации, популяризировавшие мысль о насильственном свержении существующего строя. Либеральные же политики идею о насильственной акции в общем-то так и не приняли, хотя своими нападками и откровенными инсинуациями очень способствовали разрушению традиционного миропорядка.

В ночь с 16 на 17 декабря 1916 г. во дворце Юсуповых на Мойке в Петрограде был убит Григорий Распутин. Весть вызвала радость во многих кругах. Некоторым показалось, что черные дни миновали, что теперь наконец-то все пойдет наилучшим образом. Но это была лишь краткосрочная иллюзия. Накануне наступления нового, 1917 г. Николай II, находившийся в Царском Селе, в церкви горячо молился, чтобы «Господь умилостивился над Россией». Ему оставалось править два месяца, и его судьба, как и судьба династии и России, определилась в течение нескольких дней конца февраля – начала марта 1917 г.

§ 4. Февраль 1917 г. в Петрограде. Отречение Николая II

27 февраля 1917 г. Николай II в Могилеве получил верные сведения из Петрограда о происходивших там серьезных беспорядках, начавшихся еще 23-го числа. Толпы расквартированных в столице солдат из запасных батальонов вместе с примкнувшими к ним группами гражданских лиц ходили с красными флагами по главным улицам, громили полицейские участки, грабили магазины, вступали в стычки с верными войсками. Положение становилось критическим. Власть правительства в столице была парализована.

Министр внутренних дел А. Д. Протопопов записал в дневнике: «23 февраля с утра, во время молебна, мне сказали, что забастовали рабочие на многих заводах и большими толпами ходят по улицам и что командующий войсками по докладу градоначальника распорядился вызвать и казаков. На мой вопрос по телефону Балк (Александр Павлович, генерал-майор, последний петроградский градоначальник) мне сообщил, что все дело в том, что к газетным уткам, будто в городе нет муки, сегодня выпечка опоздала – не успели будто вовремя выдать муку пекарям; народ ринулся расхватывать хлеб на сухари и запас, и многим совсем хлеба не хватило. Это вызвало громадное волнение и забастовку – спонтанную – без сговора и подготовки… К вечеру движение стихло, мне даже сообщили из Департамента полиции, что есть надежда, что на завтра некоторые заводы встанут на работу. В общем, день 23-го прошел не очень страшно, пострадали несколько полицейских чинов; стрельбы не было. На Литейной в жандармский разъезд кинута ручная граната; ранены 2 лошади и всадник. Казаки выехали с пиками и народ разгоняли вяло – были случаи, когда толпа им кричала “ура” и дружелюбно подавали свалившуюся узду. Солдатские пикеты и отряды разговаривали мирно с толпами, большей частью молодежи и хулиганов, проходивших мимо их».

До императрицы уже 23-го числа дошли сведения о беспорядках, и она запросила министра внутренних дел А. Д. Протопопова, который ее успокоил. Но благодушествовать было рано. Уже на следующий день министр свидетельствовал: «С утра мне сказали, что в городе неблагополучно. Большие толпы, разбито несколько магазинов, что командующий войсками приказал стрелять. Вскоре я узнал, что на Выборгской изувечен полковник Шалфеев. Была особо стрельба на Знаменской площади. Но раненых и убитых, как мне сказали, немного». На следующий день положение усугубилось, и, как записал министр, «с утра уже стало известно, что беспорядки принимают массовый характер».

Вялая реакция властей, сначала не придававших должного значения событиям, а потом растерявшихся перед их масштабом, привела к тому, что они, все более расширяясь, охватили практически всю имперскую столицу, и к 27 февраля здесь уже фактически не было власти царя.

В оцепенении находилось не только самодержавие, но и так называемые общественные круги, которые своими нападками и дискредитациями давно разжигали в стране ненависть и антимонархические настроения, а когда стало разгораться «пламя народного гнева», то многие из них потеряли способность к действию и впали в состояние прострации. Вначале они буквально тряслись от страха в ожидании кары со стороны властей, но затем, когда стало ясно, что отсюда угрозы нет, они стали замирать от ужаса перед революционной толпой, которая сама к ним пришла и сказала: «Ведите нас!» Думцам осталось только попытаться встать во главе движения. Так 27 февраля возник временный комитет Государственной думы, преобразованный 1 марта во Временное правительство.

Царь в Могилеве 27 февраля записал в дневнике: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия». У него созрело решение послать в Питер надежного человека во главе преданных войск и восстановить там спокойствие.

Император распорядился, чтобы генерал Н. И. Иванов с батальоном георгиевских кавалеров отправился в Царское Село, а затем – в Петроград для восстановления порядка. Вскоре стало известно, что императором послана телеграмма М. В. Родзянко с согласием на создание ответственного министерства и отдано распоряжение о подготовке к отъезду. После полуночи Николай II перебрался в поезд, отбывший в 5 часов утра 28 февраля из Могилева в Петроград. Маршрут пролегал через Смоленск – Лихославль – Тосно на Царское. На всех станциях царило полное спокойствие и