Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 78

Аврелий Виктор пишет: «Геркулий, отправившись в Галлию, частью рассеял врагов, частью захватил [в плен] и в скором времени всех усмирил. В этой войне отличился отвагой гражданин из Менапии Караузий; на этом основании, а также и потому, что он умел управлять кораблями, – он в юности упражнялся в этом искусстве за плату, – его поставили во главе флота, набиравшегося для отражения германцев, разбойничавших на море. Зазнавшись от такого своего положения, он одержал не очень много побед и, так как не сдавал полностью в казну своей добычи, стал бояться Геркулия; узнав, что тот приказал его убить, он, захватив власть, бежал в Британию» («О цезарях», 39, 19–21).

Примерно в том же духе пишет и Евтропий: «Для подавления… восстания был послан Цезарь Максимиан Геркулий, который после нескольких сражений умиротворил Галлию. Одновременно с этим Караузий, муж весьма незнатного рода, но обретший великую славу у воинов, был направлен из Бононии (итальянской Болоньи, которую С. Айрлэнд, к сожалению, путает с галльской Булонью; впрочем, не он один. – Е.С.) отвоевать приморские области Бельгики и Арморику, которые беспокоили своими набегами франки и саксы. Часто беря в плен многих варваров и не возвращая захваченную добычу провинциалам, в то же время и не отправляя ее императорам, навлек он на себя подозрение в том, что подбивает варваров на вторжение, дабы их схватить и через это обогатиться. Максимиан приказал убить Каравзия, но тот, облачившись в пурпур, укрылся в Британии» («Краткая история от основания Рима», IX, 20, 1; 21).

Неизвестный галльский панегирист, воздавая 1 марта 297 г. в Трире (Августе Треверов) хвалу Констанцию Хлору (250–306 гг., правил как цезарь в 293–305 гг., как Август – в 305–306 гг.), патетически отмечал: «И в самом деле, для государства, стремящегося расширить свои границы, имело большое значение как само имя – Британия, так и ее земли, славящиеся таким изобилием плодов и столь многочисленными пастбищами, богатые столькими рудными жилами и дающие так много податей, опоясанные столь многочисленными гаванями, имеющие столь протяженную береговую линию. Юлий Цезарь, знаменитый создатель вашего имени, первым из римлян вступив на ее земли, писал, что он открыл новый круг земель, полагая, что она столь обширна, что, как ему казалось, не окружена со всех сторон океаном, а сама окружает его. И ведь в то время Британия не имела никаких кораблей для морских сражений, а римская военная машина, начиная уже с Пунических и Азиатских войн, а также в последующей борьбе против пиратов и в еще более недавней – против Митридата, одинаково славилось опытностью в ведении как сухопутных, так и морских сражений. К тому же народ Британии, даже в то время дикий и привыкший к сражениям с одними лишь пиктами и с гиберами, которые до сих пор ходят полуголыми, так легко покорился римским войскам и знаменам, что в том походе Юлий Цезарь должен был гордиться, пожалуй, лишь тем, что переплыл океан. Однако когда сперва флот, охранявший прежде Галлии, был склонен убегающим пиратом (т. е. Караузием. – Е.С.) к этому нечестивому разбою; когда, кроме того, было построено множество кораблей по нашему образцу и захвачен римский легион (считается, что речь идет о понесшем тяжкое поражение от Караузия II легионе Августа. – Е.С.), когда было создано несколько соединений из чужеземных воинов и набраны в отряд галльские купцы, когда надеждой на захват этих самых провинций были возбуждены бесчисленные полчища варваров и все эти силы были обучены морской службе под руководством зачинщиков этого разбоя, в то время как ваши армии, хотя и непобедимые благодаря своей доблести, были тем не менее новичками в морском деле, – мы услышали, что из ничтожнейшей шайки разбойников выросла ужасная громада войны, на благоприятный исход которой мы все же надеялись. Ведь ко всему перечисленному добавилась и долгая безнаказанность преступления, которая усиливала дерзость отчаянных людей, так что они хвалились той свирепостью моря, которая с какой-то роковой неотвратимостью отложила вашу победу, и объясняли эту отсрочку страхом перед своим именем; они были настолько уверены, что военные действия были не приостановлены из-за осмотрительности, а прекращены от отчаяния, что архипирата, отбросив всякий страх перед общим наказанием, убил его же пособник, считавший, будто наградой за столь большой риск будет власть» (об этом подробнее – позже) («Панегирик Императору Констанцию Цезарю», 11, 1–4; 12, 1–2).

Однако, несмотря на общий прохладный, а то и враждебный тон выше цитированных авторов, Караузий ведь защитил Британию как свое владение от германских пиратов, а также, возможно, ирландцев, что вынужден признать даже Аврелий Виктор: «За… Караузием осталась его власть на острове [Британии], после того как он особенно удачно отразил – по требованию жителей оградить их – натиск воинственных племен» («О цезарях», 39, 39).

Центральная власть этого потерпеть, разумеется, не могла, но, поскольку империя полыхала со всех концов, атакуемая врагами внешними и внутренними, до самозваного британского императора Караузия у нее дошли руки лишь примерно в 288–289 гг., о чем свидетельствует другой галльский панегирик 289 г., адресованный Геркулию (пер. с англ. Е.С.): «О, император, я говорю, что твой успех – это знак Фортуны, ибо твои воины победоносно достигли Океана, и вот теперь течения отлива и прилива размыли кровь твоих врагов, перебитых на этом берегу… Каково же состояние духа этого пирата, когда он видит, когда твои войска уже почти достигли пролива, который один лишь отдаляет его смерть, – войска, забывшие про свои корабли и следующие вперед за отступающим [перед ними] морем? Какой остров более отдален, к какому еще Океану ему стремиться?.. Прекраснейшие флоты были построены и оснащены, флоты, которым было суждено со всех рек достичь Океана!..Так корабли свершили свой приступ на волны, которые уступили перед их согласным движением, и корабли мягко пошли по воде, движимые их усилиями… Так, Император, легко всем понять, что тебе будет способствовать благосклонный успех в этом морском предприятии» («Панегирик Максимиану», 11, 7; 12, 1–8).

Но панегирик – он на то и панегирик, чтоб восславлять поражение, как победу. В вышеприведенной цитате из панегирика другому властителю видно, что предприятие растянулось на годы – следовательно, вовсе не было таким успешным, каким его хотел видеть галльский вития в 289 г. А Евтропий вообще сухо констатирует нелицеприятную правду: «После нескольких неудачных стычек с Каравзием, мужем, искусным в военном деле, они (Диоклетиан и Геркулий. – Е.С.) заключили с ним мир» («Краткая история от основания Рима», IX, 22, 2). Гордый своими достижениями, британский император отчеканил золотые, серебряные и бронзовые монеты со своим изображением и соответствующим