Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков Страница 76

Наши скептики забывают, что в дни Геродота наружная обшивка из полированных плит еще была цела на пирамидах и что эти плиты были покрыты надписями, которые были прочитаны и переведены Геродоту. Они сохранились даже до времен арабских халифов и, по словам Абдул-Латифа, еще видевшего их, были так многочисленны, что если бы списать их на бумагу, то они наполнили бы собою более 10 000 страниц. Если из них можно было узнать, как передает Геродот, что 1600 талантов золота (более двух миллионов рублей по нашему курсу) было истрачено на покупку одного только лука, чеснока и редьки для рабочих, строивших пирамиду, то, конечно, можно было узнать и имя царя-строителя. Оттого-то, конечно, Геродот передает с такими строго определенными подробностями историю построения Великой пирамиды.

Десять лет, по его словам, строилась одна только дорога от гор, где добывался камень, до подножия будущей пирамиды. Дорога эта вся была из полированных камней, расписанных иероглифами, и составляла сама по себе чудо искусства. Много лет потом выравнивался каменный холм, на котором воздвигнута пирамида, вырубались внутри его подземелья, склепы и ходы, и проводился канал из Нила. Наконец, еще 20 лет строилась сама пирамида. 100 000 рабочих ежедневно работали на ней, не считая тех, которые ломали и перевозили камни, и через каждые три месяца эти рабочие менялись на новых. Другие древние авторы считают всех рабочих даже 366 000.

Громадные камни поднимались наверх, по словам Геродота, особыми машинами, сделанными из коротких кусков дерева. Эта трудность подъема тяжелых глыб на такую страшную высоту поражала древних, и они придумывали иногда для этого самые фантастические объяснения. Диодор Сицилийский приводит между прочим нелепые россказни некоторых египтян его времени, будто камни втаскивались наверх пирамиды по наклонным плоскостям из соли и селитры, которые потом были растворены нарочно проведенною к пирамидам водою Нила!

Всю эту мучительную «египетскую работу» Хеопс заставлял проделывать своих подданных в то самое время, когда он закрыл все их храмы и запретил им приносить всякие жертвы богам. Себя одного он признавал богом своего народа и себе одному повелевал работать.

Было сделано много попыток открыть в толщах пирамиды еще какие-нибудь сокровенные помещения, еще не ограбленные святотатственною рукою. Громадная масса пирамиды, по общему убеждению, не может содержать в себе такое ничтожное количество пустоты. С этою целью археологи вгрызались, врезались, вкапывались с разных сторон в каменное тело пирамиды, но эта немая гробница тысячелетий не выдала до сих пор никаких новых тайн своих.

Она изрыгнула нас, наконец, из своего темного зева на свет Божий, и мы радостно вздохнули вольным воздухом пустыни. После мучительного подъема и спуска сверху, после тягостного странствования по душным склепам усталость одолевала нас. А тут еще, как нарочно, надвинулся во всей своей жгучей яркости африканский полдень. Нигде он так не ужасен, как здесь, среди моря песков, у раскаленных камней пирамид.

Мы спрятались в тенистые комнаты павильона, устроенного когда-то для принца Уэльского и в котором впоследствии хедив Исмаил угощал императрицу французов Евгению. Там можно удобно переночевать, а не только провести часы жаров. Драгоман наш приготовил нам завтрак, припасенный, разумеется, в Каире, и я с жадностью набросился на разные прохладительные пития, будто только что вырвался из адского пекла.

Толпа бедуинов, молодых и старых, облегла нас. Мы лежали на диванах; они сидели и лежали на полу, по тенистым уголкам. Все они заползли куда-нибудь в эти часы невыносимого зноя, в коридоры пирамиды, в павильон хедива.

Сурово и важно смотрели на нас все эти смуглые, строгие лица, в своих белых тюрбанах и черных мантиях, изредка перекидываясь друг с другом неспешными словами. Вот все реже и реже слышится этот отрывочный разговор, все больше вытягивается по полу босых костистых ног, темных, как бронза. Последним замолкает наш надоедливый драгоман, принесший сюда, в торжественность пустыни, всю легкомысленную болтливость каирских базаров. Он допивает кофе, оставшееся после нас, угощая им каких-то приятелей-бедуинов. Но и он, наконец, смолкает и уходит спать в соседнюю каморку.

Кажется, сам воздух спит, не шевелясь, в этом стоячем океане синего зноя, залившего собою огненно-желтые пески.

X. Сфинкс Гар-эм-ху

Пирамида Хефрена. – «Красная пирамида». – Легенда о Родопе. – Остатки древней дороги. – Могилы египтян. – Великий сфинкс. – Религиозное и художественное значение пирамид. – Алчущий дух человека. – Возвращение в Каир.

Только часа через три рискнули мы вылезть опять на солнечный свет. Жара еще стояла невыносимая. Пески и камни отовсюду дышали огнем. Мы пошли бродить, утопая в песке, по этому полю смерти. Вторая пирамида стоит недалеко от Великой пирамиды, но значительно ниже ее. Верхнее острие ее сохранило на себе на изрядное протяжение свою старую одежду из гранитных плит. Спускаться в ее внутренность было бы бесполезною мукою, после посещения пирамиды Хеопса. Вторая пирамида приписывается Хефрену, третья – Микерину. Воздвигнуть такую поразительную ничтожность, как третья пирамида, рядом с колоссальными сооружениями Хеопса и Хефрена, можно было разве только для посрамления своего, а уж никак не для прославления. Это настоящий карлик рядом с великанами. В ней всего 208 футов высоты. Вторая пирамида хотя тоже футов на 40 ниже первой, но производит впечатление такой же громадности; издали она кажется даже выше первой, потому что стоит на более высоком месте того же каменистого холма. В ней тоже две комнаты внутри и два коридора, зигзагами проникающие к ним сквозь каменную толщу. В верхней комнате помещается громадный гранитный саркофаг, такой же пустой, как и в «покое царя», и также без всяких надписей и изображений. Но колодезя и подземного покоя в ней не отыскано. Бедуины, охраняющие это кладбище фараонов, зарабатывают себе постоянный бакшиш от путешественников, забавляя их лазаньем на пирамиду Хефрена, в то время как туристы, победившие трудности восхождения на Великую пирамиду, спокойно отдыхают на ее верхней площадке. В десять минут любой босоногий обитатель песков, проворный и легкий, как пантера, взбегает на высоту второй пирамиды по гладкому полю ее верха, в котором вырублены ступени, и смело сбегает вниз другою стороною.

Древние писатели рассказывают, что еще в их время жители соседней деревни Бузириса занимались тем же прибыльным и оригинальным ремеслом.

Третья пирамида с глубокой древности восхвалялась за изящество своей постройки и отборные материалы, из которых она сложена. Но, несмотря на свой красный гранит, от которого и самую пирамиду зовут «красной пирамидой», она мне совсем не понравилась после двух колоссальных сестер