Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски Страница 76

в должность, Альфонсин упустил возможность отказаться от внешнего долга, взятого диктатурой, что было политически рискованным, но технически возможным шагом из-за доктрины «одиозного долга», которую сами Соединенные Штаты уже несколько раз применяли. Он угрожал сформировать «клуб должников» с другими странами, чтобы вести переговоры с более выгодной позиции, но эта идея так и не воплотилась в жизнь. Американское правительство оказывало ему широкую поддержку на протяжении всего срока.

Наибольшую нерешительность Альфонсин проявил в экономике. Когда его администрация начала работать, экономика находилась в состоянии застоя, а основные переменные вышли из-под контроля. Государственная казна была пуста, страна находилась на грани дефолта, приближались обременительные выплаты внешнего долга, а инфляция все еще была очень высокой. В течение первого года, когда Бернардо Гринспун был министром экономики, Альфонсин проводил политику поощрения потребления и стимулирования внутреннего рынка, аналогичную той, которую правительство Артуро Ильиа приняло в 1960-х годах. Произошло кратковременное оживление экономики, и зарплаты выросли. Но риск гиперинфляции и давление со стороны МВФ и делового сектора подтолкнули Альфонсина в другом направлении. В 1985 году он назначил Хуана Сурруйе на место Гринспуна и постепенно начал переходить к более ортодоксальной политике. С так называемым планом «Аустраль» он применил «шоковую терапию». Цены, зарплаты и тарифы были заморожены, а песо заменила новая валюта – аустраль.

Эти меры позволили остановить инфляцию и стабилизировать основные переменные. Однако к концу 1985 года инфляция снова пошла в рост, и правительство, постоянно находящееся под контролем МВФ, начало изучать пути углубления реформ с точки зрения большей бюджетной экономии, дальнейшего дерегулирования экономики, приватизации нескольких государственных компаний, снижения экспортных пошлин на сельскохозяйственную продукцию и притока иностранного капитала. В то же время, пытаясь успокоить социальную напряженность и заручиться поддержкой делового сектора, в 1987 году Альфонсин включил представителей экономических корпораций и профсоюзного деятеля в Министерство труда, что в очередной раз отразило слабость государства.

В отличие от выборов 1985 года, на которых UCR одержал значительную победу, на выборах в законодательные органы 1987 года он потерпел серьезную неудачу: союз потерял контроль над Палатой депутатов и большинством провинций, включая провинцию Буэнос-Айрес, что ускорило потерю правительством власти. В августе 1988 года после провала плана «Аустраль» был объявлен новый пакет мер под названием план «Весна», который усилил ортодоксальный подход новым замораживанием цен и зарплаты и объявлениями о радикальных мерах жесткой экономии.

Риторика, сопровождавшая этот прогрессивный сдвиг, снова сосредоточилась на необходимости структурных реформ и неэффективности государства как на причине дефицита (на самом деле был разработан план приватизации нескольких государственных компаний, хотя его так и не реализовали). Однако ничего из этого оказалось недостаточно для стабилизации экономики. В дополнение к финансовым трудностям национального правительства многие провинции также испытывали сложности, особенно Сальта, Тукуман, Ла-Риоха, Катамарка и Чако, где ситуация становилась отчаянной. Между тем проблемы с электроснабжением, которые привели к постоянным запланированным отключениям, усугубили негативные общественные настроения и еще больше дискредитировали государственные компании.

В начале 1989 года после заявления МВФ и Всемирного банка о том, что они начнут ограничивать кредитование Аргентины, экономика рухнула. Правительство санкционировало резкую девальвацию, и инфляция вышла из-под контроля, достигнув уровней, которые редко наблюдались ранее где-либо в мире: она выросла до ошеломляющих 3620 % в год. Цены росли так быстро, что зарплата обесценивалась через несколько часов после ее выплаты. Уровень бедности и крайней бедности вырос до ранее неслыханного уровня: 47,3 и 17,5 % соответственно.

Выборы 1989 года прошли посреди инфляционного хаоса, перенесенные на май в угоду правящей партии. Когда правительство Альфонсина рухнуло, его прогрессивное ви́дение потеряло поддержку. В начале его срока недовольство подпитывало рост левой Партии непримиримых (Partido Intransigente), которая в 1985 году набрала чуть более 6 % голосов. Однако эта тенденция вскоре была обращена вспять с помощью постоянного потока голосов, поощряющих интерпретацию кризиса, которая подпитывала повестку дня правого крыла. С 1987 года СМИ начали систематическую кампанию за необходимость устранения «статизма» – его назвали главным виновником трудностей, – либерализации экономики и устранения «чрезмерных» прав трудящихся. Рынок, предоставленный самому себе, решит все проблемы. Сам Альфонсин в своих речах придавал этим идеям дополнительную убедительность, хотя и в более умеренной форме.

На выборах партия Альваро Альсогарая Союз демократического центра (Unión del Centro Democrático, UCEDE), которая хвасталась неолиберальной программой, набирала обороты (в 1989 году она набрала почти 10 % голосов для своих представителей). Учитывая этот контекст, Альфонсин предложил Эдуардо Ангелоса, губернатора Кордовы, который был далек от прогресса, в качестве кандидата в президенты от своей партии. Во время кампании Ангелос объявил, что будет придерживаться ортодоксальной экономической политики и проведет серьезную фискальную корректировку в случае избрания. По слухам, Роберто Алеман, который уже занимал эту должность во время диктатуры, предложили на пост министра экономики для его будущего кабинета.

Но именно перонизм извлек выгоду из народного недовольства, хотя это был уже не тот перонизм, который потерпел поражение на выборах шесть лет назад. В 1987 году фракция «реформистов» вытеснила профсоюзных деятелей и самых «закоснелых» перонистов из руководства Хустисиалистской партии. Ее возглавляли такие лидеры, как Антонио Кафьеро, Эдуардо Дуальде, Карлос Гроссо и Хосе Мануэль де ла Сота. Они понимали, что после предыдущих поражений перонизм оказался на перепутье и ему нужно либо развиваться, либо погибнуть.

Движение нужно было «деплебеизировать» и принять партийный аппарат с формальными правилами и более «современным» руководством, приемлемым для средних слоев и устоявшегося духа демократической гражданственности. Реформаторы заключили союзы с несколькими лидерами, которые были хорошо известны в своих провинциях (например, Карлос Менем из Ла-Риохи), и наладили хорошие отношения с крупными бизнесменами (некоторые из них, например Франко Макри, финансировали их восхождение). Кафьеро казался естественным кандидатом, но на выборах руководства – что было совершенно новым для движения, основанного Хуаном Доминго Пероном, – Менем неожиданно победил его и сам стал кандидатом в президенты.

Карлос Менем баллотировался на выборах 1989 года с довольно традиционной перонистской платформой, обещая salariazo (существенное повышение зарплаты), латиноамериканское единство и стимулирование промышленности как часть фронта, включавшего Партию непримиримых и другие прогрессивные и левые партии. Его речи были ярко выраженно националистическими и мессианскими по тону, а манеры и эстетика кампании – неотшлифованными. Действительно, с пышными бакенбардами и длинными волосами он напоминал старых федералистских каудильо, таких как его коллеги из Риохи Факундо Кирога и Чачо Пеньялоса. После подсчета голосов он вышел победителем, набрав чуть более 47 %, что, по-видимому, указывает на то, что довольно традиционный на вид перонизм все еще имел хорошую поддержку среди половины населения. Несмотря на это, Ангелос получил 37 % голосов, что отражает электоральный вес тех, кто, несмотря ни на что, продолжал оставаться радикалами или считал UCR единственной жизнеспособной альтернативой для своего антиперонизма. Немаловажно, что, какими бы ни были причины, люди были готовы поддержать кандидата с реальными