Негодяй Билли - Эдгар Райс Берроуз Страница 72

Девушка, улыбаясь, встала и спустилась с веранды.

– Как бы то ни было, мистер Бридж мне нравится! – крикнула она через плечо. – Во всяком случае, это интересный и содержательный человек.

Грэйсон угрюмо усмехнулся. Такая характеристика не способствовала возвышению бухгалтера во мнении управляющего…

Бридж сидел под навесом перед зданием конторы и читал истрепанный номер найденного им журнала. Его дневная работа была окончена, и он ожидал гонга, призывавшего к ужину всех работников ранчо.

Журнал был старый и неинтересный. Бридж уронил его на колени и, закрыв глаза, предался своему любимому развлечению.

И тогда поэт мой стройный

Вскинет взор свой беспокойный:

– Всё вперед! На юг ли знойный,

Иль на запад – всё равно!

Лишь уйти, уйти с тоскою,

Где не быть тебе со мною.

Там – простор… А здесь – доскою

Заколочено окно..

Бридж тяжело вздохнул.

– Там… – повторил он. – Уже много лет ищу я это «там», но почему-то никак не могу выбраться «отсюда». Где бы я ни провел двух недель, это место мне уже становится скучным, и я опять начинаю стремиться куда-то «туда».

Его размышления были прерваны мелодичным женским пением:

Я шел в тишине по широким полям,

По сонным дремучим осенним лесам,

И встретил однажды я юношу там:

Он с солнцем беседовал, словно в бреду,

В плену пребывая виденья.

Подумал я было: «С ума он сошел!»

И тихо безумца кругом обошел.

Но с прежнею страстью беседу он вел,

Свой взор на светило с тоской обратив,

Не видя мое приближенье.

Заслушавшись, Бридж закрыл глаза, и лишь когда пение кончилось, он вскочил и стряхнул с себя наваждение. Рядом с ним стояла Барбара и улыбалась.

– Я не знал, что вы любите такие стихи, – сказал он. – Ниббс пишет для мужчин. Я никогда не подумал бы, что его строки могут понравиться молодой девушке.

– Могут, – ответила она, – по крайней мере, мне. В них чувствуется размах и любовь к свободе, которая берет за душу.

Она засмеялась. А когда она смеялась, то и более суровые люди, чем мистер Бридж, чувствовали в груди некоторое томление.

За последнюю неделю Барбара часто виделась с новым бухгалтером. Этот беспечный бродяга, не стыдившийся своих лохмотьев и любивший более всего на свете стихи, очень ее занимал. Она часто заходила на маленькую веранду конторы и отвлекала его от работы. Иногда она приглашала его к себе домой. Он оказался интересным собеседником. Его окутывала какая-то тайна, которая привлекала романтичную натуру девушки.

Кто он? По всему было видно, что Бридж – человек образованный, и Барбара часто задумывалась над тем, что заставило его пойти такой необычной дорогой – трагическое стечение обстоятельств или сознательный выбор. Кроме того, она испытывала схожее чувство, что и ее отец: ей казалось, что когда-то в прошлом она знала этого человека, но никак не могла вспомнить, где и когда она могла его видеть.

– Я невольно слышала ваши рассуждения относительно «там» и «туда», но не хотела прервать вашего монолога, – сказала девушка.

Ее глаза плутовски заблестели, и на щеках появились очаровательные ямочки.

– Почему же, – спросил, улыбаясь, Бридж, – вы не могли превратить монолог в диалог?

– Но, собственно, это уже и был диалог! Я ясно слышала, как бродяга спорил с бухгалтером… Серьезно, мистер Бридж, вы – жертва своей страсти к приключениям, не отрицайте этого. Вы ненавидите бухгалтерию и подобные ей прозаические занятия, которые требуют постоянного пребывания на одном месте.

– Вы несправедливы, – заспорил Бридж. – Разве я не прожил здесь уже целую неделю?

Оба рассмеялись.

– Вам, верно, уже кажется, что вы провели здесь целую жизнь? – спросила Барбара насмешливо. – Что же заставило вас остаться здесь так надолго?

– Я – настоящий первобытный человек, – объявил Бридж.

Но в сердце его был совсем другой ответ. Он с радостью поведал бы ей, что у него есть причина, побуждавшая оставаться в Эль-Оробо. Но Бридж слишком хорошо владел собой, чтобы дать волю своему сердцу.

На первых порах девушка ему просто нравилась, и он был невыразимо рад ее обществу. Их связывало много общего – любовь к хорошим стихам и вообще хорошей литературе, ко всему тому, о чем Бриджу уже давно-давно не приходилось ни с кем побеседовать. Но понемногу он начал находить удовольствие в том, чтобы просто сидеть и смотреть на нее. Бридж был достаточно опытен, чтобы усмотреть в этом крайне опасный симптом. С этого времени он особенно тщательно стал следить за своими словами и сделался особенно осторожен в своем обращении с девушкой. Глядя на ее оживленное личико, он с удовольствием мечтал о том, что могло бы быть, но ни на минуту не допускал мысли о возможности осуществления своих мечтаний. Он был слишком практичен для этого, несмотря на всю кажущуюся неуравновешенность натуры.

В то время как они весело болтали, мимо них прошел Грэйсон. Лицо его омрачилось, когда он увидел дочь хозяина и бухгалтера вместе.

– Разве вам нечем заняться? – грубо спросил он Бриджа.

– Как же, есть! – спокойно ответил Бридж.

– Так чего же вы лодырничаете? – накинулся на него Грэйсон.

– Я работаю, – сказал Бридж.

– Мистер Бридж меня развлекает, – вмешалась девушка прежде, чем Грэйсон успел возразить. – Это моя вина: я его отвлекла от работы. Вы не сердитесь, мистер Грэйсон?

Управляющий проворчал себе под нос что-то невнятное и пошел своей дорогой.

– Мистер Грэйсон, кажется, от меня не в восторге, – усмехнулся Бридж.

– Да, – ответила девушка чистосердечно, – и я думаю, это потому, что вы не умеете ездить верхом.

– Как это не умею ездить верхом? – воскликнул Бридж возмущенно. – Разве я не демонстрирую эти свои навыки с первого дня, как приехал сюда?

– Видите ли, мистер Грэйсон до сих пор очень расстроен тем, что вы потеряли Бразоса, – объяснила Барбара. – Он говорит, что Бразос в жизни никого не сбрасывал и что, если даже вы свалились бы с него, этот конь стоял бы около вас и ждал, пока вы опять на него сядете. Это был самый смирный галицено на ранчо: его предназначали мне. Но скажите на милость, каким образом вы умудрились его потерять, мистер Бридж?

Девушка при этих словах посмотрела молодому человеку прямо в глаза. Бридж молчал. Слабая краска залила его лицо. Он только теперь узнал, что это была лошадь Барбары. Он не мог сказать ей правды, но не