Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 71

вожди берегутся. В Кремле полно охраны. Я не представляю, каким образом сейчас с нашими силами можно сильно навредить им. А взрывать рабочие клубы и студенческие общежития я не буду. И поезда тоже. Вот если бы поезд был правительственный, тогда можно. Однако провести такую операцию в современных условиях будет очень трудно. Нужны большие деньги. Вынужден признать, ваше превосходительство, что новая власть более трепетно относится к своей безопасности, чем это делало царское правительство, при всем уважении к нему. Подобраться к лидерам большевиков сложно. И вместе с тем над этим стоит подумать. Взять на вооружение эсеровский опыт. Наши акты должны быть хлесткими, показывающими не только храбрость, но и силу. Без этого нас не будут уважать, ваше превосходительство. Таково мое мнение.

– Представьте, что мы с вами подготовим такой вот акт, – подхватил Кутепов. – Как вы говорите, хлесткий. Что на это скажете?

– Я буду среди тех, кто его совершит, ваше превосходительство!

– Достаточно, поручик. – приподнятым тоном сказал Кутепов. Вы приняты в мою организацию!

– Организацию?

– Да, я создал два года назад боевую организацию. Пока в ней мало людей, потому что мне нужны лучшие. Не просто преданные делу освобождения нашей Родины от большевизма, но и умные, подготовленные, готовые действовать в различных, самых сложных ситуациях. Пока мы делаем ставку на проникновение в Россию и ведение разведки, сбор сведений.

А со временем перейдем к настоящей борьбе посредством террора. Вы обязательно пригодитесь, поручик. Обязательно.

Он встал и вышел из-за стола. Лицо его омрачилось.

– Ваши слова созвучны моим мыслям. Надо, надо переходить к действиям! Заклинаниями дела не решить. Нельзя опускать рук. Нам необходимо всколыхнуть Россию. Показать народу нашу силу и твердость. И сделать это нужно умно, тонко. Не ломая дров. Тут, поручик, я с вами согласен. И вы убедили меня, что надо идти на сближение с вашим МОЦР, коли в нем такие кадры.

Он улыбнулся и замолчал, не отпуская Антона. Затем спросил:

– Сколько вы пробудете в Париже?

– Даже не знаю. Все зависит от моего руководства…

– Понимаю. Надеюсь, что и здесь вы будете нам полезны. Павел вас просветит. Был рад нашему знакомству. Думаю, что мы с вами еще встретимся, поручик.

Генерал поднялся и протянул Антону руку. И только сейчас отметил следы драки на его лице.

– Что с вами случилось? Надеюсь, что вы пострадали не в пьяном скандале?

– Нет, ваше превосходительство, – Антон позволил себе улыбнуться. – Подвергся проверке со стороны тех парижских русских, которые считают каждого оставшегося в России предателем. Меня избили и очень успешно делали вид, что хотят повесить. Такая вот проверка состоялась ночью.

– Безобразие! – искренне возмутился Кутепов, обращаясь к Щеглову. – Вот на что идут наши силы. Глупо делать подобные проверки. Они лишь иллюстрируют наше бессилие. Не оправдываю этих офицеров, однако замечу, что Париж наводнен агентами большевиков, и давать им по рукам – наш первейший долг. Но не так же! Узнай, Павел, как такое могло произойти, и доложи мне.

– Конечно, все сделаю, – отозвался Щеглов. – И хочу заметить, что наш поручик скромничает. Он за себя постоял и чести не уронил.

Рукопожатие генерала было крепким. Кутепов понравился Антону. И все же он отдавал себе отчет, что методы генерала жестоки, а само дело было проиграно вчера и обречено на неудачу завтра.

Глава шестая. С приездом, мадемуазель!

Вот он, Париж. Не в сказке, а наяву. Елизавета сидела у окна кафе и смотрела на темный в вечерних сумерках силуэт Эйфелевой башни. На ней был бежевый костюм, с которым гармонировали сумочка и перчатки. Кофе в белой чашке и вчерашний номер газеты «Фигаро» на столике. Она потеребила прядь волос левой рукой и ощутила легкий аромат духов. Тонкий и еле уловимый. Духи фирмы Коти назывались «Эмрод» – изумруд по-французски. Ей нравился их аромат, изысканный, с восточными нотами и ненавязчивый. Спокойно и расчетливо Лиза оглядела маленький зал, поймав восхищенные взгляды двух молодых людей с соседнего столика. Посмотрела на золотые часики на руке. Время встречи приближалось. Но кофе допить она успеет. Елизавета пригубила чашку и слегка прикоснулась салфеткой к губам. Она их не красила. Не было необходимости. Ее губы от природы всегда оставались ярко-красными.

Была ли она рада приезду в Париж? Очевидно. Но рыдать от выпавшего счастья ей и в голову не приходило. В столицу Франции вернулась не потерянная в революцию внучка коммерсанта Вишецкого, а сотрудница ОГПУ. Ей, естественно, повезло. Дед был богат. И относился к ней с большой любовью и нежностью. Она же не чувствовала к нему ничего, кроме равнодушия. И привычка деда целовать ее в макушку, как в детстве, Лизу раздражала. Но ради того, зачем она и приехала сюда, ей надо было скрывать свои чувства. Лиза делала это с большим мастерством. Дед купил ей квартиру, одел в самых дорогих магазинах, да и вообще души в ней не чаял. Первое время она бродила по квартире, словно по музею. Большие светлые комнаты, всюду стильная мебель, огромная кухня и роскошная ванная. Все это вызывало в ней восхищение. И дед умилялся, глядя на внучку. Лиза любила комфорт, которого лишилась рано. Ей нравилось носить модные наряды. Но ее холодный и изворотливый ум уже строил планы, как лучше и продуктивнее выполнить возложенное на нее задание. Той девочки, а именно ее помнил дед, давно уже не было. Она умерла и возродилась из пепла, став совершенно иной и полностью непохожей на прежнюю Лизу, пай-девочку, девочку-куколку. Не будь войны и революции, жизнь ее могла сложиться по-другому. Была бы более спокойной и счастливой. И если бы матери удалось вывезти детей в Крым, а оттуда во Францию, к деду, Лиза тоже, наверное, смогла бы остаться прежней: доброй, приветливой и мягкой. Вышло не так, совсем не так. Она рано испытала все ужасы первых революционных лет и потеряла тогда и мать, и отца. Она переболела тифом и выздоровела. В пятнадцать оказалась на улице, предоставленная сама себе, без семьи и дома. Чтобы выжить, Лиза научилась обманывать и воровать. Девственности она лишилась в том же возрасте, в подвале, где прятались беспризорники. А вскоре ее возлюбленного, всего на год старше, застрелили при попытке ограбить продовольственный склад. С такой же девчонкой, как и сама, она скиталась по городам и станциям, пока не осела в детском доме. Тогда ей и пришла мысль изменить