От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер Страница 70

не испытывала ли Анна, полная грузная женщина, старше на 17 лет, неудержимой ревности к блистательной дочери Петра I. Анна Иоанновна уменьшала ей содержание и ссылала ее любовников. Узнав, что Елизавета, увлеченная театральными представлениями, устраивает в своем дворце спектакли, она велела арестовать режиссера Петрова. И отпустила его только после того, как тайная канцелярия подтвердила, что в спектакле не было ничего, что могло бы оскорбить ее чувства: а если спектакль был об ужасной мачехе, которая тиранила скромную, хорошенькую, безупречную невестку, кто мог увидеть в нем реальные отношения между Анной и Елизаветой? Зрителей не было, ведь спектакли шли за закрытыми дверьми, для друзей и придворных Елизаветы. И все же в продолжение десяти лет дочь Петра содрогалась при мысли о том, что ее разбудят посреди ночи и увезут в монастырь.

Государственный переворот 1741 года

Заговор, подготовленный Елизаветой, можно назвать «секретом Полишинеля[628]», слухи о нем дошли до ушей его предполагаемой жертвы – Анны Леопольдовны. Несмотря на то что ее предупредили шпионы, она не спешила реагировать и, наконец, вечером 23 ноября 1741 года отвела свою беспокойную кузину в сторону и наивно расспросила ее об истинных намерениях. Елизавета, рыдая, все отрицала. Но жребий был брошен, и будущая захватчица власти поняла, что ей не отвертеться. Анна Леопольдовна не зря что-то подозревала, заговор был хорошо продуман и готовился уже давно. В нем были замешаны французский и шведский послы, каждый из которых действовал в интересах своего правительства и надеялся, что свержение власти в России обеспечит его стране более благоприятную внешнюю политику. Но Елизавета колебалась, потому что риск был велик. В случае неудачи ее бы заперли в монастыре.

По словам историка Евгения Анисимова, среди русских она действовала почти в одиночку, с несколькими верными последователями (Разумовские, Шуваловы, Воронцовы, Лесток и другие). Большинство дворян были против Елизаветы, так как та была внебрачной дочерью Петра I, зато она пользовалась твердой поддержкой Преображенского полка, для которого она была «дочерью Петра». Дворяне не любили Петра I, но он завоевал всеобщее признание в армии, а солдаты его личного полка были готовы пойти ради него в огонь и воду. Существует огромное количество народных песен о Петре – он прочно вошел в память народа как один из ее главных героев. Поэтому его дочь Елизавета, долгое время остававшаяся в полуопале (она пришла к власти в 30 лет), поддерживала культ Петра среди преображенцев. Дочь бывшей служанки пользовалась любовью народа, это было невозможно отрицать; Елизавета поддерживала хорошие отношения со своей стражей, раздавала подарки, часто выступала в роли крестной матери для детей и т. д. Словом, гвардейцы были готовы на все ради дочери своего национального героя.

Вечером 25 ноября (дольше ждать было нельзя) содрогаясь при мысли о том, что будет в случае неудачи, наша бледная от страха героиня решилась пойти в атаку. Вместе с парой сторонников она направилась в штаб-квартиру преображенцев, поклявшихся умереть за свою императрицу. Во главе отряда гвардейцев она отправилась в Зимний дворец.

Как гласит история, Елизавете мешало платье-панье (была середина зимы), и ей сложно было идти через сугробы, поэтому гренадеры подняли ее и несли на своих плечах до самого дворца. Мятежники быстро разбудили ничего не подозревавшую регентскую чету и взяли ее в плен. Елизавета сама несла на руках главную жертву, несчастного Ивана VI, восклицая при этом: «Ты ни в чем не виноват, виноваты твои родители». Пока гвардейцы брали под стражу главных министров режима Анны Леопольдовны, придворные клялись в верности Елизавете: новоиспеченная императрица торжествовала в ярко освещенном дворце.

Политическая система Елизаветы

С самого начала правления политическое кредо Елизаветы казалось ясным и легко реализуемым: следовало подражать всему, что было сделано при отце. Но в действительности, как замечали министры, программа была неосуществима, учитывая, что времена изменились. Впрочем, Елизавета не была лишена благих намерений, но часто ими ограничивалась. Хотя она подписала больше документов, чем Анна Иоанновна, делала она это неохотно. Отметим, что она не успевала это делать, ведь министры не всегда могли застать ее между балом и маскарадом. Ее день был расписан по минутам: выбрать новое платье, побывать на празднике, организовать маскарад, сходить на спектакль или бал, послать за архитектором, выбрать между итальянской оперой и французской комедией, помолиться, ответить на приглашение подданных или принять их во дворце.

Ее не готовили к управлению государством, поэтому она доверилась министрам и веяниям того времени. Веяния были попутными, министры были коррумпированы, но компетентны, административная система, разработанная Петром I, работала бесперебойно, а торговля процветала. Из 20 лет ее правления, что примечательно, 15 лет были мирными, а Семилетняя война в самом конце царствования прошла без особых потерь для страны.

Новая Астрея[629]

Елизавета руководствовалась одним законом – своим удовольствием. «Веселая императрица» (так ее прозвали) была абсолютной королевой балов. Стоило высокой, хорошо сложенной, грациозной, одетой по последней моде Елизавете с идеальным овалом лица, огромными голубыми глазами и сверкающей обворожительной улыбкой появиться в бальной зале, как все взгляды обращались к ней. Екатерина II описала это в мемуарах (чувствуется ее снисходительность к императрице, от которой ей многое пришлось вынести). Елизавета (к сожалению, остались только портреты зрелой женщины) осознавала свою власть и была опьянена ею. Она была влюблена в свое отражение в зеркале. Хроники о том, что после ее смерти в ее гардеробах было найдено около 15 000 платьев, украшенных золотом, серебром и драгоценными камнями, не лгут. Большая часть платьев была привезена из Парижа и надета всего один раз. О кокетстве императрицы ходит множество анекдотов. Она запрещала другим придворным дамам надевать тот или иной наряд, если он подходил ей. Зная, что мужское платье на ней отлично сидит, она устраивала балы с переодеванием, мужчины должны были предстать в платьях-панье, а женщины – в мужских костюмах, и все для того, чтобы подчеркнуть свое превосходство. Будучи в солидном возрасте (она терпеть не могла старость), увидев, что какая-нибудь придворная дама красивее, чем она сама, она доходила до того, что пачкала и портила прическу молодой особы; иногда она даже отрезала ножницами локоны волос (пострадавшие позже жаловались, что вместе с волосами она могла снять кусочек скальпа!).

Безудержное пристрастие Елизаветы к роскоши, проявившееся в увлечении барокко, стоило целых состояний. Императрица брала из государственной казны, не считая и не заботясь о том, что крестьяне и другие трудящиеся сословия платят подати и барщины. Кроме того, она заставляла всю придворную знать демонстрировать подобную роскошь. Так, дамам и кавалерам запрещалось появляться на балу и маскараде в надетом хоть раз платье или костюме. Швейцарам на входе было велено пометить платье каждого гостя несмываемой жирной печатью, когда