Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 64

– Постараюсь, господа!

– А вы, Антон Юрьевич?

– К вашим услугам! Как говорят, если смогу быть полезным, то с радостью.

По возвращении в отель Щеглов, наклонившись к Изломину, тихо проговорил:

– А вы – молодец, поручик. Вели себя правильно. Это были, как, наверное, и сами догадались, люди значительные. И не только в Эстонии, но и в Германии. Терентьев – бывший ротмистр. Сколотил здесь команду из русских офицеров и создал частную детективную контору. Оказывает разного рода услуги. Вы не доверяйте его простецкой внешности рубаки и солдафона. У него за плечами годы войсковой разведки. А Вайндбург – вообще птица высокого полета. Он из прибалтийских дворян. Подполковник. Окончил Академию Генерального штаба. Сейчас является негласным советником, помогает становлению эстонской разведки. Ну и, благодаря немецким корням, имеет связи в Германии. Я неспроста вас привел. Они хотели посмотреть на представителя низового звена МОЦР. Мы вдоволь наслушались вождей. Реальное положение дел проверяется через простых членов, таких, как вы. Честно скажу: заподозри они в вас большевистского агента, не поручусь, что вы вернулись бы в свой номер. И я бы не помог. Тоже, извините, дисциплина. Однако вы понравились. Все в порядке. Сегодня и завтра отдыхаем, а после на поезд и – в Париж. Паспорт вам выправят быстро. Вот и станете эстонским гражданином.

Антон согласно кивнул. Он подумал: «Насколько здесь все просто и в тоже время наполнено иным смыслом. Посидел за столом, поел, попил и пулю в висок напоследок. Хорошо, что он и не гадал о таком исходе. Был собой. И все».

Но, идя в номер, он ощутил запоздалый холодок, прошедший по спине. Игра началась.

Глава третья. Парижские встречи

До того Антон был в Европе всего один раз, еще до войны. Мать возила его в Карловы Вары, курортное местечко в тогдашней Австрийской империи. Он переболел воспалением легких. И врачи посоветовали этот курорт для лучшего излечения. Тогда ему было одиннадцать лет, и Антон мало что запомнил, кроме вокзалов и поездов. Они особенно поразили его детское воображение. И вот он снова в Европе и ехал в Париж, причем совсем не для отдыха. У Антона было свое задание, но оно не было конкретным. Он, настоящий бывший белогвардеец, своим появлением должен был придать подпольной монархической организации достоверности. Руководители операции понимали, что подвох кроется именно в этом. До сих пор им не хватало тех, кого можно показать за границей. Настоящих перевербованных заговорщиков, исключая Якушева и еще нескольких человек, на которых имелся крепкий крючок, выпускать за границу было очень рискованно. Они могли раскрыть игру чекистов. Забегая вперед, можно сказать, что так и произошло.

Вот поэтому Демиденко, посылая Изломина в Париж, не скрывал надежды на то, что тот встретит в эмиграции знакомых-деникинцев, которые подтвердят его личность. Это послужит веским доказательством реальности подпольной организации. Такова была первая часть задания.

А вторая заключалась в том, что он должен был присмотреться к молодым эмигрантам и найти среди них тех, кто склоняется к возвращению на родину или просто не поддерживает стремление к возвращению старого порядка.

В белоэмигрантской среде, как в мутном потоке, вращались совершенно разные по политическим взглядам люди.

И надо было выбрать тех, кто поможет разрушить активное противостояние с бывшей Родиной. Демиденко всего не говорил, но Антон понимал, что он далеко не единственный агент с подобным заданием. Имен ему не назвали, но ясно дали понять, что среди эмигрантов достаточно известных. Есть и те, кто работает на ОГПУ.

Антон тогда не удержался и спросил:

– Как же так вышло? Вы говорите, что это люди с положением.

– К каждому можно подобрать ключик, – сказал тогда его начальник. – Нужно лишь правильно оценить того, кого вербуешь. Кому-то из них нужна Родина, кому-то просто-напросто деньги, а кому-то и слава Герострата.

Демиденко также сообщил Антону, как можно выйти на резидента в Париже, но подчеркнул, что делать это нужно лишь при экстраординарных обстоятельствах. Во всех остальных случаях Антону придется полагаться на себя и выполнять приказы, переданные ему через Крушевину. Как он понял, Лизу готовили к серьезной роли. Она должна была стать одной из помощниц резидента.

Беспокоило и даже временами мучило Антона осознание того, что ему не сказали всей правды, ограничив в информации по делу, несмотря на все оказываемое доверие. Значило ли это ограничение, что ему не доверяют полностью? Или еще что-то? Антон мог лишь гадать. Даже его пребывание в Париже не обозначалось конкретным сроком. Примерно месяц. Может, раньше. А может, и позже.

Ему только дали понять, что он получит со временем указание на этот счет. А вот то, что играть он будет на стороне чекистов, против бывших соратников, тревожило его меньше. Антон давно пересмотрел свои взгляды.

Они со Щегловым ехали в двухместном купе спального вагона поезда «Норд-Экспресс», направляющегося со всей возможной для него скоростью из Берлина в Париж.

Столица Германии встретила их пасмурной погодой. И единственную ночь перед поездом Антон провел в номере привокзальной гостиницы. Щеглов кому-то звонил и вечером куда-то ездил. У Павла Михайловича были свои дела.

Сейчас Антон посматривал то в окно поезда, пробегающего мимо полей, рощ и селений, так не похожих на русские деревни, то в газету, которую держал в руках, и думал о том, как примерно сто пятьдесят лет назад его предок ехал из Франции в Россию. Тогда дороги были совсем другими. Да и путешествовал он не два дня, а, пожалуй, недели. Он усмехнулся. Не стоит проводить аналогии и представлять себя первопроходцем. В роду его отца были военные и дипломаты. Уж наверняка они бывали во Франции. И не по одному разу. И Антон также едет в Париж, лишь на время. Ему придется возвращаться в Россию. Вместо неуместных фантазий ему лучше было настроиться прилежно и качественно лгать. Антону

предстояло встретиться с Вишецким и, что более важно, с самим генералом Кутеповым.

У них не должно возникнуть и тени сомнения в организации. В Москве Антон обещал сделать все от него зависящее. Он отвернулся от окна, посмотрел на Щеглова, который в это время читал немецкие и французские газеты, хмыкая вслух время от времени. И Антон позавидовал его положению. Для Павла Михайловича все было предельно ясно.

Поезд, которым они ехали, был по-настоящему люксовый. Мягкие диваны, панели из красного дерева и туалет с душем в