Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов Страница 63

В находившемся поблизости Слоновом дворе («в амбаре, в котором стоит слон») в 1718 г. можно было увидеть «крупного, красивого слона», подаренного Петру персидским шахом. 15 июня 1725 г. Екатерина I «изволила приказать ввести на Луг слона, при котором были персияне»[667]. Иногда его выводили гулять и по городу[668], без всякой полезной цели – возможно, с тех пор и пошло, что всякое бессмысленное гулянье называется одним словом «слоняться» или выражением «слоны слонять» – ходить без дела.

Правда, слоны долго не жили в суровом климате Петербурга, но посольства из Персии каждый раз доставляли в русскую столицу новых красавцев. Слоновый двор не пустовал и по другой причине: там хранился Готторпский глобус, привезенный из Киля. 15 января 1722 г. отпускали для починки черепицу на крышу «амбара, где глобус стоит»[669]. Позже его перевезли в Кунсткамеру.

Отступление. Крутится-вертится шарик Готторпский

То, что огромный Готторпский глобус поставили в Слоновый амбар, символично – ничего подобного в России не было и хранить такую большую диковинку было негде, кроме как в доме слона. Глобус появился в России в 1717 г. Его подарил Петру юный герцог Голштинский Карл Фридрих, после того как царь, будучи в 1713 г. в Тепингере— замке в Голштинии, – пришел в восхищение при виде такого дива. Как известно, он был большой охотник до редкостей и не жалел на них денег. Царь, экономя каждую копейку, не поскупился и выложил баснословную сумму в 30 тысяч гульденов за коллекцию голландского анатома Рюйша, чтобы наслаждаться видом изящно препарированных и заспиртованных человеческих плодов, монстров и уродов.

Когда купить понравившуюся редкость не удавалось, Петр не стеснялся выпрашивать ее. Так, долгое время он пытался уговорить Гданьский магистрат уступить какую-то особенно потрясшую этого закоренелого грешника картину, изображающую Страшный суд. Он увидел ее в кафедральном соборе. Хотя русские войска могли силой взять картину в подарок царю, магистрат стоял на своем: святыня города не дарится и не продается! Петру пришлось отступиться. Зато он преуспел в другом: в 1716 г. получил в подарок от известного скупердяя, прусского короля Фридриха Вильгельма I знаменитую Янтарную комнату. Как это произошло, мы точно не знаем. Но можем предположить, что Петр не скрывал, как ему понравилась Янтарная комната. Впрочем, нам известно, что подарок этот король сделал царю по доброй воле, зная пристрастие Петра к бесполезным редкостям и играя на этом. Зато потом Россия не возражала, когда Пруссия, фактически не участвовавшая в войне со Швецией, присвоила ее богатые германские владения – Шведскую Померанию.

Так, наверное, Петру голштинцы подарили и Готторпский глобус 1664 г. работы механика Андрея Буша и картографа Адама Олеария – знаменитого путешественника, автора уникального описания России и Персии. Политическое положение Голштинии при малолетнем герцоге было скверным. Прежний союзник – шведский король – уже не мог помочь герцогству, а соседняя Дания, отнявшая в начале Северной войны у Голштинии ее провинцию Шлезвиг, не скрывала своих агрессивных намерений в отношении герцогства. Поэтому политики в Киле, столице Голштейн-Готторпского герцогства, так и мели полы париками перед Петром I – ведь он бы мог защитить их Голштинию вооруженной рукой. Да и дочери у царя подрастали – ровесницы и потенциальные невесты герцога, а Петр как раз хотел закрепиться в Германии, усилить там свое влияние. Словом, стоило царю «изъявить желание… иметь» глобус [670] , как его ему тотчас подарили…

Глобус везли в Россию несколько лет. От Ревеля махину тащили на специальных санях, причем приходилось «расчищать дорогу и прорубать леса» [671] . Привезли его в марте 1717 г. Огромный, трехметрового диаметра шар, вращавшийся силой особого водяного двигателя со скоростью Земли, был чудом того времени. Но мастер Буш придумал еще одно маленькое чудо: внутри шара он сделал настоящий планетарий. Поднявшись в глобус по лесенке, 10–12 человек могли усесться на скамью за круглым столиком. Дверь закрывали, снаружи зажигали специальные лампы, на синей внутренней поверхности сферы появлялось звездное небо, оно медленно вращалось, создавая иллюзию «бега светил» и путешествия в космосе…

В Слоновом амбаре Глобус простоял несколько лет, затем его перевезли к зданию строившейся тогда Кунсткамеры на Васильевском острове, подняли на третий этаж башни, а потом возвели над ним своды и достроили четвертый и пятый этажи под обсерваторию. Так Глобус оказался замурованным внутри здания. Но его ждала печальная судьба. 5 декабря 1747 г. он сгорел в пожаре вместе с другими редчайшими экспонатами музея. Начальство, как и принято в России, поначалу пыталось скрыть катастрофу, сообщало, что Глобус чуть-чуть пострадал, но его «малым иждивением в прежнее и гораздо исправнейшее состояние привести можно» [672] . Обычная официальная ложь. Взявшийся было за реставрацию английский мастер Скотт отказался от хороших денег: ему показали груду скрученных огнем железных обручей – все, что осталось от творения Буша и Олеария. А вот русский мастер Титюрин не испугался трудностей, согласился, подумал, покумекал, да и… сделал новый Готторпский глобус. Теперь этим «новоделом» – искусной работой мастера Титюрина – можно полюбоваться в Музее М. В. Ломоносова. А на то, что от творения Буша и Олеария не сгорело одно только название, махнем рукой… Скоро таким же образом появится у нас и новенькая Янтарная комната…

Квартал Летних дворцов и огородов

То, что мы сейчас называем Летним садом и Летним дворцом Петра I, в петровское время называлось иначе: «Летним двором» (или «Летним домом»). Под этим термином подразумевался и Летний дворец (дом), и «Огород» (ныне Летний сад), и многие постройки на этом месте. До прихода русских войск здесь, как уже сказано, была богатая мыза шведского моряка Эриха Бернта фон Коноу, который происходил из семьи немцев-переселенцев. Его мыза Коносхоф («Кононова мыза») имела сад в «голландском вкусе»[673]. Перед приходом русских Коноу предусмотрительно бежал в Швецию, и на месте его усадьбы (по некоторым данным) был устроен лагерь русских войск[674]. Здесь, у истока безымянного ерика (будущей реки Фонтанки), возможно уже с 1703 г., стоял первый Летний дворец Петра, который в 1711 г. показался путешественнику Геркенсу «маленьким домом… выстроенным в голландском стиле» со свинцовыми переплетами окон[675].

Вообще, с этим первым петровским домом на Адмиралтейской стороне много неясностей. Авторы брошюры о Летнем саде и Летнем дворце О. Н. Кузнецова и Б. Ф. Борзин высказывают предположение, что вначале Петр жил в деревянном доме Коноу, который, по их мнению, стоял на берегу Невы «значительно западнее Фонтанки», потом в 1706–1708 гг. его перенесли на место современного дворца. Основанием для этого служит единственная фраза из письма 1706 г. А. В. Кикина Петру I о работах в Летнем дворе: «Когда большие хоромы перенесены будут на указное место, надобно в них и на другие дела кирпич, печи…» Предположение это остроумное, но требует дополнительных доказательств, так же как и утверждение авторов, что новый дворец Трезини начал строить не в 1710‑м, а в 1711 г. Как же тогда объяснить запись в «Походном журнале» 1710 г. от 18 августа: «В Петербурге на Летнем дворе Его величества почали бить сваи под каменное здание»[676]. Не менее спорен вопрос и об авторе проекта нового, дошедшего до наших дней Летнего дворца. Одни считают автором дворца Доменико Трезини, другие убеждены, что Трезини «исправлял» Андреас Шлютер[677]. По документам Канцелярии