Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 60

Василию тоже доставалось от бывших ухажерок. Стоило ему встретить кого-нибудь, как тут же он слышал какие-нибудь насмешки в свой адрес. Как-то одна из «бывших» попыталась при нем сказать что-то нехорошее про Настю, но тут же увидала перед глазами огромный Васин кулак и тихое предупреждение: «Еще раз услышу такое про нее – удавлю. Про меня можешь болтать что угодно, а Настю не трожь!» Никто из посторонних этого не видел, но злые шуточки в Настин адрес тут же прекратились.

Василий понимал, что кулаком злые языки не остановишь надолго, поэтому, чтобы меньше было разговоров, он старался не подавать повода к разным сплетням и пересудам. У Насти надолго не засиживался, к себе не водил и вообще на людях они старались вести себя сдержанно, не выставляя напоказ свои отношения. Зато когда ненадолго оставались одни в комнате или уходили куда-нибудь в отдаленный уголок городского парка, все чувства, переполнявшие их, вырывались наружу, и они между поцелуями могли сказать друг другу все без утайки и оглядки.

Прошло время, и наступил тот день, когда Василий, не шутя, как когда-то, а вполне серьезно предложил Насте выйти за него замуж. У Насти сердце замерло от неожиданности, хоть она уже давно втайне мечтала об этом. Она опустила глаза, не зная, что и ответить, а в душе у нее все вдруг запело от радости. Василий растерянно посмотрел на нее:

– Настенька, ты почему молчишь? Или я сказал что-то не так? – Он обнял ее и прижал к себе. Она положила свою голову ему на грудь и замерла, услышав, как учащенно бьется его сердце. А Вася продолжал убеждать ее. – Настя, ты пойми, мы уже взрослые люди – что нам мешает жить вместе? Мы любим друг друга, а это главное для семейной жизни. Скажи, ты согласна выйти за меня замуж? – Он глянул ей в глаза и увидел, что они полны слез.

– Настя, ты плачешь? – испугался Василий. – Чем же я обидел тебя?

– Что ты, Васенька, не обращай внимания. Это женские слезы, а они бывают и от радости.

– Так ты согласна выйти за меня?

– Ну, конечно, Васенька. Только как-то все это неожиданно. Хотя нет, я сама думала об этом, но все равно… – Она помолчала немного, но, увидев его растерянные и одновременно ждущие ответа глаза, улыбнулась сквозь слезы. – Да согласна я, Вася, вот пойдем и распишемся. Господи! Хоть сплетничать про нас перестанут наконец-то.

В этот вечер они до поздней ночи пробыли в парке. Крепко обнявшись, сидели на своей заветной скамейке и мечтали, строили планы на будущее. А оно казалось им таким светлым и радостным. В какой-то момент Насте вдруг взгрустнулось. Она вспомнила про родителей, про сестру, угнанных куда-то далеко-далеко. Подумала, что вот она и замуж выходит без их благословения, а так не должно быть. Василий, заметив грусть в ее глазах, встревожился.

– Настенька, любовь моя, тебя опять что-то тревожит? Расскажи мне, – попросил он.

– Про батьку с мамой вспомнила и сестренку, Полинкой звали. – Настя замолчала, не зная, как Васе рассказать про них, а рассказать надо обязательно, у нее не должно быть никаких тайн от него.

Но Василий, зная, что Настя сирота, не стал расспрашивать, видя, что ей тяжело вспоминать об этом. Он только крепче прижал ее к себе и тихо прошептал:

– Не грусти, я теперь всегда буду с тобой.

Где-то за полночь Василий проводил Настю к общежитию. На прощанье они договорились, что в ближайшее воскресенье с утра пойдут в ЗАГС, распишутся и в тот же день Настя переедет жить к нему.

13

На следующий день, уже перед концом смены, к Насте подошла Надежда Сергеевна и, низко наклонившись к ней, тихо сказала:

– Сегодня в отделе кадров были товарищи из органов. Просматривали личные дела. Некоторые отложили и среди них твое. Готовься, завтра вызовут на беседу. Ты меня, девочка, поняла? – Надежда Сергеевна пристально посмотрела Насте прямо в глаза.

– Да. – Настя кивнула и вопросительно посмотрела на мастера. – Что же мне делать?

– Не знаю, решай сама, но запомни – я тебе ничего не говорила. Думай, девочка, думай сама.

До конца рабочего дня к Насте больше никто не подходил. Все было, как обычно. Задумавшись над тем, что же ей теперь делать, как поступить, Настя, опустив голову, прошла через проходную и, автоматически кивнув вахтеру, вышла на улицу.

– Настюха, ты что такая смурная? – Настя вздрогнула и остановилась. Перед ней стоял Василий и, широко улыбаясь, расставил руки, не пропуская ее. – О чем задумалась? Веселей смотри на жизнь – и все пройдет.

Настя посмотрела на него, не понимая, отчего это он такой веселый. Видно, что-то такое мелькнуло в ее глазах, что Василий вдруг присмирел и, взяв ее ладони в свои большие руки, внимательно посмотрел ей в лицо.

– Настенька, что случилось? Обидел кто? Ты только скажи, удавлю гада. – Настя покачала головой и вздохнула. – Что случилось-то? Расскажи, – допытывался Василий.

– Не надо, Вася, не спрашивай. – Настя испуганно оглянулась, не слышит ли кто их.

– Ты кого-то боишься? – перехватив ее взгляд, поинтересовался Василий.

Настя молча кивнула.

– Так, кажется, я начинаю кое-что понимать. Пошли. – Он решительно взял Настю за руку и повел за собой.

Пройдя в сквер возле фабрики, Василий усадил Настю на скамейку, сел рядом и, заглянув ей в глаза, настойчиво попросил:

– Ну, рассказывай, что случилось? И не бойся, здесь нас никто не слышит.

Настя долго сидела молча, не решаясь, как сказать Василию, почему она боится завтрашнего дня. Поймет ли он? Василий терпеливо ждал.

– Вась, ты понимаешь, я ведь всех обманывала. Я не сирота. Мои родители живы, только я не знаю, где они.

– А как же это получилось? – не понял Василий.

– Нас раскулачили, поэтому и скрывала, что я дочь врагов народа. Потом жила у дяди Феди и тети Маши, а их тоже арестовали. Сказали, что они тоже враги народа.

– Ну, что с этого? – не понял Василий.

– А то, что сегодня приходили из органов и смотрели личные дела в отделе кадров. С некоторыми завтра будут разбираться. Отложили и мое личное дело.

– А ты откуда это знаешь?

– Мне передали.

– Кто?

– Хороший человек, но я не скажу ни тебе, никому другому, кто мне про это сказал. – Настя слегка отодвинулась от Василия.

– Извини, Настенька, и не надо говорить об этом. А вот что же тебе