Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски Страница 60

из ранних элементов перонизма все еще присутствовали, включая антиимпериализм и национализм, требование «социальной справедливости» и идею о том, что государство должно действовать как гарант гармонии между социальными классами. Но жестокие столкновения этих лет также усилили другие, более классовые компоненты, которые подчеркивали необходимость политической автономии рабочих и подпитывали их ненавистью к «гориллам» – как называли антиперонистов – и бизнесменам. И поскольку сторонники переворота постоянно говорили о республиканизме и демократии, но не стеснялись участвовать в беспрецедентном насилии и манипулировать законами и институтами по своему усмотрению, также возникло довольно скептическое отношение к полезности институтов и избирательной политики. В то же время среди народных масс распространилась сильная ностальгия по прошлому, которое все больше вспоминалось как мифическая эпоха счастья и удовлетворения, возглавляемая отеческой и покровительственной фигурой Перона.

Кроме того, поскольку диктатура Арамбуру провозгласила себя наследницей Касероса, большинство перонистов в этот период заняли преимущественно антилиберальную и расистскую позицию (включая Перона, который начиная с 1957 года принял исторический ревизионизм). Именно в эти годы они начали идентифицировать себя с фигурой cabecita negra и открыто критиковать средний класс за расизм, европеистские фантазии и отсутствие понимания национальных проблем. Расцвел целый жанр литературы, принижающей средний класс и medio pelo (социальных карьеристов), поощряемый интеллектуалами-перонистами, такими как Артуро Хаурече, Хорхе Абелардо Рамос[185] и другими левыми националистами, а позже и новыми левыми, например Хуаном Хосе Себрели[186], который стал чрезвычайно влиятелен.

Между ограниченными выборами и диктатурами (1958–1966)

Сопротивление осложнило планы диктатуры, заставив ее назначить выборы раньше, чем предполагалось, – в феврале 1958 года. Перонистам не разрешили выдвигать кандидатов.

Неожиданно сектор радикализма усложнил предлагаемые ограничения перонизма. В годы правления Перона молодой Артуро Фрондиси стал главным лидером фракции «непримиримых», которая возглавила Гражданский радикальный союз (UCR) после смещения «юнионистов». Разногласия между двумя группами усилились после переворота 1955 года: юнионисты и другие радикалы поддержали администрацию Арамбуру, в то время как Фрондиси быстро дистанцировался от нее. После того как UCR официально провозгласил Фрондиси своим кандидатом, раскол стал очевиден: Рикардо Бальбин, Артуро Ильиа и другие лидеры сформировали Гражданский радикальный союз народа (UCR del Pueblo), в то время как сторонники Фрондиси – Гражданский радикальный союз непримиримых (UCR Intransigente, UCRI).

Фрондиси разработал смелую стратегию в попытке завоевать часть голосов перонистов. Через посланников он тайно вел переговоры с Пероном о публичной поддержке лидера на предстоящих выборах в обмен на обещание немедленно снять запрет на партию, как только он станет президентом. Соглашение было успешным, и Перон приказал своим последователям голосовать за UCRI, благодаря чему в 1958 году Фрондиси выиграл президентские выборы.

Следует отметить, однако, что многие сектора перонизма отказались подчиниться приказу и призвали сторонников проголосовать пустым бюллетенем – вариант, который составил 8 % голосов по всей стране (и почти 30 % в таких местах, как Тукуман). Таким непредвиденным образом консенсусу, которого, казалось, достигли все неперонисты тремя годами ранее относительно необходимости стереть перонизм с карты, был положен конец. Конечно, военные и жесткие антиперонисты не позволят Фрондиси выполнить свою часть сделки. Перонизм исключен из выборов, а диктатура Арамбуру сменилась серией слабых гражданских правительств, лишенных легитимности, которые затем последовательно свергались новыми диктатурами.

Правительство Фрондиси провозгласило себя «девелопменталистским»[187], вдохновленным идеями Рохелио Фриджерио. Оно утверждало, что страна может преодолеть экономические трудности посредством автономной политики и интенсивного процесса индустриализации (особенно в базовых отраслях промышленности), при этом государство будет играть сильную ведущую роль. Наука и технологии были призваны играть центральную роль в планировании и «модернизации» общества и его возросшей интеграции (такие дисциплины, как социология, должны были оказать решающую поддержку в этом вопросе). Одним из главных направлений деятельности Фрондиси была необходимость привлечения иностранных инвестиций.

Сам президент вел переговоры о контрактах с иностранными нефтяными компаниями с очень выгодными (и секретными) положениями. Сильные стимулы, которые он ввел в других секторах, в период с 1959 по 1962 год привели к быстрому приходу в страну иностранных транснациональных корпораций, в основном американских, но также и европейских. Большинство из них представляли нефтехимический, сталелитейный и автомобильный сектор и базировались в Большом Буэнос-Айресе, городе Кордова и других крупных центрах. В отличие от предыдущих периодов, когда малые и средние предприятия бурно развивались, в эти годы в производственном секторе происходил процесс консолидации, в результате которого создавались крупные компании, располагавшие большим капиталом и способные обеспечить бо́льшую дисциплину и производительность труда рабочей силы.

Несмотря на свои девелопменталистские взгляды, Фрондиси стремился получить поддержку всех слоев общества и поддался давлению различных групп интересов, что отразилось в неоднородности его министров. В 1959 году Министерство экономики возглавил капитан Альваро Альсогарай, который впоследствии стал самым видным неолибералом второй половины века и пользовался поддержкой армии (он уже был чиновником при диктатуре Арамбуру). Другие должности и министерства оставили в руках социалистов и, конечно, радикалов, но также католиков, консерваторов и правых националистов. Каждой группе Фрондиси что-то дал, включая частные учебные заведения, получившие право выдавать университетские дипломы, чего требовала Церковь, но что отвергли более прогрессивные студенты. Это вызвало конфликт, запомнившийся главным лозунгом «Laica o libre»[188]. Прежде чем отстранить его от власти, вооруженные силы сделали 32 публичных «предложения», и все их требования были выполнены[189].

Фрондиси стремился сдержать сопротивление некоторыми первоначальными уступками рабочим и, пытаясь завоевать расположение профсоюзной бюрократии, уступил им контроль над obras sociales (фондами медицинского страхования) – огромной суммой денег, которой теперь профсоюзы будут распоряжаться по своему усмотрению. Поскольку условием для этого было сохранение юридического статуса, который правительство могло отозвать, это создало мощные стимулы для профсоюзных лидеров быть «разумными». Но в то же время они не могли просто стать государственными служащими. Если они хотели остаться во главе своих организаций, им нужно было сохранять некоторую степень поддержки со стороны рядовых членов, а также время от времени мобилизовать их, чтобы те, кто наверху, не забывали о важной задаче сдерживания, которую они выполняют.

Поэтому это был вопрос поддержания тонкого баланса между давлением и компромиссом, между угрозами и хорошими манерами, между предоставлением свободы борьбе и возвращением ее под контроль. Сначала бей, потом веди переговоры: бюрократы стали экспертами в этой стратегии, которая позже стала известна как «вандоризм» – по имени ее главного сторонника в 1960-х годах, металлурга Аугусто Вандора, лидера 62 организаций.

Тем не менее недовольство часто перекидывалось на государство, а также на лидеров профсоюзов. В конце 1958 года Фрондиси объявил о плане, поддержанном Международным валютным фондом (МВФ). План включал в себя среди прочего серьезную девальвацию, замораживание зарплаты (ее реальная стоимость снизилась на 20 %) и повышение тарифов на коммунальные услуги. В то время доллар начал вызывать беспокойство не только у инвесторов, но и