Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец Страница 55

Проблемой завода была очень высокая себестоимость продукции по сравнению со старыми крепостными заводами Урала. От закрытия завод спасали лишь высокое качество выплавляемого металла и необходимость снабжать пушками и ядрами Черноморский флот. Второе рождение Донецкого промышленного центра России началось в 60-е годы XIX века, когда в дополнение к военной продукции потребовалась масса стальных рельсов для строительства железных дорог.

Любопытно, что экономические расчёты и геологические изыскания угля и руды для будущих заводов Донбасса тогда делал Аполлон Мевиус, горный инженер из Томска. По отцовской линии он происходил из переселившихся в Россию потомков Мартина Лютера, родоначальника европейского протестантизма, а по материнской – из сибирских казаков-раскольников.

В самом конце 60-х годов XIX века права на строительство промышленных предприятий в Донбассе (тогда он был частью Екатеринославской губернии) получил приятель царя Александра II князь Сергей Кочубей, потомок крымского мурзы, когда-то перебежавшего к запорожским казакам. Но русский князь казацко-татарского происхождения больше всего увлекался морскими яхтами, и, чтобы не тратить время на скучные строительные дела, он в 1869 году за огромную по тем временам сумму в 20 тысяч фунтов стерлингов продал все полученные от русского правительства права на строительство и разработку недр британскому промышленнику из Уэльса Джону Джеймсу Хьюзу.

Джон Хьюз (или, как его называли в русских документах тех лет, Юз) был не только капиталистом, но и инженером-изобретателем, разбогатевшим на создании новых образцов артиллерии и корабельной брони для британского флота. В 1869 году англичанин рискнул купить права на строительство металлургического завода в тогда ещё не освоенной и малонаселённой Новороссии. Рискнул и не прогадал.

Корпорация Джона Юза именовалась «Новороссийское общество каменноугольного, железного и рельсового производств». Не прошло и трёх лет, как в 1872 году новый завод, построенный рядом с богатыми залежами угля у села Александровка, выплавил первую партию чугуна. Село быстро превращается в рабочий посёлок Юзовка, названный по имени британского собственника. От этого посёлка и ведёт свою родословную современный город Донецк.

Вслед за заводами в будущем Донецке возникают два огромных металлургических производства в Мариуполе. Один завод строился инженерами из США и принадлежал «Никополь-Мариупольскому горному и металлургическому обществу», которое контролировалось французским, немецким и американским капиталом. Впрочем, по слухам, свой финансовый интерес в этом предприятии имел и всесильный тогда министр финансов Российской империи граф Витте. Второй из строящихся в Мариу-поле металлургических гигантов тех лет принадлежал бельгийской компании «Провиданс».

В отличие от старых заводов Урала новые металлургические производства Донбасса изначально строились как очень крупные, по меркам того времени, производства с самым современным, закупленным за границей оборудованием. Ввод в строй этих гигантов почти сразу изменил всю картину русской металлургии. Производство чугуна и железа за 1895–1900 годы увеличилось в целом по всей стране в два раза, при этом в Новороссии оно за эти пять лет выросло почти в четыре раза. Донбасс стремительно заменил Урал в качестве главного металлургического центра: если в 70-е годы XIX века уральские заводы давали 67 % всего русского металла, а донецкие только 0,1 %, то к 1900 году доля Урала в производстве металлов снизилась до 28 %, а доля Донбасса достигла 51 %.

Нерусский русский металл

Накануне XX века Донбасс давал свыше половины всего металла Российской империи. Рост производства был значительным, но по-прежнему отставал от ведущих стран Европы. Так, к концу XIX века Россия производила 17 килограммов металлов на душу населения в год, в то время как Германия – 101 килограмм, а Англия – 142 килограмма. При богатейших природных ресурсах Россия тогда давала всего 5,5 % мирового производства чугуна. В 1897 году на российских заводах его произвели 112 миллионов пудов, а за границей закупили почти 52 миллиона пудов.

Правда, в том году наша страна лидировала на планете по объёмам добычи и экспорту марганцевых руд, необходимых для производства высококачественной стали. В 1897 году в России добыли 22 миллиона пудов этой руды, что составляло почти половину всей мировой добычи. Марганцевую руду тогда добывали в Закавказье, у города Чиатура в самом центре современной Грузии, и в районе города Никополь на территории современной Днепропетровской области.

Однако к началу XX века Российская империя серьёзно отставала в производстве меди, очень важного металла для множества военных и гражданских технологий того времени. Ещё в начале XIX столетия наша страна была одним из ведущих экспортёров меди в Европу, за первую четверть века за рубеж продали 292 тысячи пудов уральской меди. На меди с Урала тогда работала вся бронзовая промышленность Франции.

Но к концу того столетия Россия уже сама вынуждена была закупать импортную медь, так как в стране производилось всего 2,3 % от мирового производства этого металла. За последнее десятилетие XIX века экспорт русской меди составил менее 2000 пудов, в то время как из-за рубежа импортировали свыше 831 тысячи пудов меди.

Ещё хуже обстояла ситуация с добычей цинка и свинца, столь же важных металлов для технологий начала XX века. Несмотря на богатства собственных недр, их добыча в России тогда составляла сотые доли процента в мировом производстве (цинка – 0,017 %, свинца – 0,05 %), и все потребности русской промышленности удовлетворялись целиком за счёт импорта.

Вторым пороком русской металлургии было постоянно растущее засилье иностранного капитала. Если в 1890 году иностранцам принадлежало 58 % всех капиталов в металлургической промышленности России, то в 1900 году их доля выросла уже до 70 %. Неслучайно на заре XX века вторым городом в России по количеству иностранных консульств после столичного Петербурга был уездный Мариуполь: бурно развивавшаяся в Российской империи современная промышленность большей частью принадлежала иностранному капиталу, а Мариуполь был не только одним из крупнейших центров металлургии, но и основным торговым портом для обширного промышленного района с заводами и шахтами Донбасса.

На первом месте среди иностранных собственников русского металла находились бельгийцы и французы (именно они контролировали, например, добычу марганцевых руд в России), за ними шли немцы, затем англичане.

В начале XX века русский экономист Павел Оль подсчитал, что доля иностранного капитала в горнодобывающей промышленности в то время составляла 91 %‚ а в обработке металлов – 42 %.

Например, к 1907 году 75 % производства всей меди в России контролировали германские банки через синдикат «Медь». Накануне Первой мировой войны ситуация только усугубилась: к 1914 году немецкий капитал контролировал 94 % российского производства меди.

Но именно благодаря крупным иностранным инвестициям за 25 лет