Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 50

селяне в XIII веке» (1941) обрисовал крайне ограниченный для таких молодых людей выбор: работать поденщиками, вступить в ряды духовенства, записаться в солдаты36. Исследование, проведенное Бриттон в Броутоне (1976), показало, что многие младшие сыновья, особенно из зажиточных крестьянских семей, имели гораздо больше возможностей. В двадцати одной «главной» семье, а это была почти половина всей деревенской элиты, двое или более сыновей женились и начинали жить своим домом. Сын Саймона Крейна Роберт унаследовал от отца должность присяжного и землю, а жениться и создать семью удалось другому сыну – Уолтеру. Два сына Джона де Броутона стали главными поручителями и присяжными, а значит, оба прочно стояли на ногах и хорошо зарекомендовали себя в деревне. Дети, не имевшие доли в наследовании земли, получали часть денег и движимого имущества своих родителей, – вероятно, это давало им возможность купить земельный участок.

Тем не менее у другой половины ведущих семейств Броутона младшие сыновья, очевидно, не приобретали никакой земли, и в одиннадцати из них только один сын, предположительно старший, оставался в деревне. Среди менее влиятельных семейств доля тех, кто мог обеспечить землей младших сыновей, была значительно меньше37.

Для крестьянских дочерей брак являлся главной целью в еще большей степени, чем для аристократок. Монастыри, двери которых были открыты перед благородными дамами, крестьянок не ждали: для этих женщин альтернативой браку было оставаться при семейном наделе и работать на брата, который его наследовал; пойти служанкой в другую семью или в дом хозяина поместья; наняться поденщицей.

Из наследственных правил, принятых на «открытой равнине», Хоманс вывел существование родовой семьи того же типа, который был описан Фредериком Ле Пле, – муж, жена, дети, деды и бабки, неженатые братья и сестры, а также слуги38. На самом деле поздние браки, высокая детская смертность, низкая ожидаемая продолжительность жизни и неспособность большинства домохозяйств прокормить много людей, вероятно, привели к укрупнению и усложнению большинства главных семей, включая те, что владели основными землями. В Броутоне такие семьи составляли около трети домохозяйств и более половины населения39.

Они же были в ответе за значительную часть правонарушений. Молодые люди из Броутона, особенно представители главных семейств, часто фигурируют в протоколах судов, когда речь идет о нарушениях общественного порядка или насильственных действиях. В 1297 году трое юношей, все сыновья главных поручителей и присяжных, напали на дом соседа; позже один из них вместе с сообщником повредил дома двух других жителей деревни. Нападение было обычным обвинением, иногда таким образом на рассмотрение суда выносились домашние проблемы. В 1311 году Сарра Генри была оштрафована за избиение дочери; в 1314 году Томаса де Броутона подвергли денежному взысканию за нападение на сестру40. Когда в жалобах упоминаются молодые женщины, обычно речь идет о проступках сексуального характера: прелюбодеянии или рождении внебрачных детей. В Броутоне из тридцати четырех таких жалоб только в двух были названы партнеры заблудших женщин, причем оба они были женаты. Двадцать шесть жалоб изобличают молодых селянок в рождении внебрачных детей, в остальных восьми состав преступления иной, и это соотношение отражает скорее относительную легкость выявления подобных правонарушений, чем их фактическую распространенность41. Иллюстрацией того, насколько произвольными могли быть штрафы за блуд, служат документы начала XIV века из Уэйкфилда. Местные суды очень редко выносили подобные решения, как вдруг в январе 1316 года целая группа молодых женщин была уличена в разного рода проступках и оштрафована. Одно из дел такое: «Джулиана, дочь Джона Сиббесона, виллана, лишилась девственности до того, как вышла замуж, и до сих пор не заплатила ни лечевитт [штраф за прелюбодеяние несвободной незамужней женщины], ни меркет» – то есть к тому времени Джулиана была уже замужем. Причина для проведения коллективной проверки заключалась в том, что граф Джон нуждался в деньгах. Он хотел отделаться от жены, приходившейся племянницей королю, чтобы жениться на любовнице, матери своих детей42.

В случаях супружеской измены мужчин привлекали к ответственности наравне с женщинами. Хотя такое преступление подпадало под юрисдикцию церковных судов, штраф с признанного виновным арендатора взыскивал землевладелец. В судебных документах Броутона за 1294–1323 годы перечислены двадцать четыре случая супружеской измены. В десяти из них указаны имена обоих виновных, в восьми – только мужчин, в шести – только женщин. Некоторые «фигуранты» упоминаются с разными партнерами, и почти две трети виновников принадлежали к влиятельным семьям43.

Интрижки вдов рассматривались как прелюбодеяние, такие дела разбирали церковные суды, а штраф назначали манориальные, иногда денежное взыскание сопровождалось временной конфискацией земли. В 1291 году в Гиртоне некая Матильда, вдова Роберта Уорвика, была осуждена за внебрачную связь с Робертом Коребесом, «из-за чего потеряла часть имущества супруга». Ее любовник, по всей видимости, был вором. Землю Матильды «передали в руки хозяина поместья», саму ее оштрафовали на три шиллинга. Возможно, аналогичные осложнения возникли и у Агнес Фабер, вдовы Уорбойса, осужденной за прелюбодеяние с Ричардом Ингрэмом. Землю у нее конфисковали, и возвращение участка обошлось ей в двадцать шиллингов44.

Случай, имеющий вполне современное звучание, был зафиксирован в 1288 году в Броутоне: Эмма, дочь Роберта ле Клерка, заявила, что, когда она бороновала на поле Агнес Гилберт, сын Агнес Уильям «повалил ее на землю, после чего, действуя грубо и неистово, изнасиловал с пролитием крови». Уильям отрицал применение силы, грубое нападение и кровопролитие, заявив, что «он не насиловал указанную Эмму, но в течение последних трех лет сходился с той же самой Эммой с ее согласия, когда ему этого хотелось». Уильям и Эмма обратились за решением к главным поручителям и присяжным, «которые пришли и сказали, что упомянутый Уильям не насиловал вышеназванную Эмму в тот день и не познавал ее против воли, как она утверждает, но сделал это, как ему было привычно, и крови ее не проливал». Уильяма оправдали, а Эмма была оштрафована. В судебном протоколе есть приписка: «Она бедна» (то есть штраф будет назначен небольшой или вовсе отменен)45.

В старости предусмотрительный сельский житель мог воспользоваться контрактом на содержание – средневековой формой социального обеспечения. Первоначально это были неофициальные соглашения между представителями разных поколений, предполагавшие обмен земли стариками на труд молодых, теперь такие сделки зачастую удостоверялись в манориальных судах. В эпоху, предшествовавшую «черной смерти», их обычно заключали члены семьи: сын получал право пользоваться имением в обмен на пожизненное содержание своих родителей; он приобретал землю, а родители – его труд и различные выгоды, такие как комната в доме, определенное количество еды, топлива и одежды, ее регулярную стирку, а также постельное белье и право греться у очага. Детали