Тайное книжное общество - Маделин Мартин Страница 47

Женщины присоединились к Розе с Лавинией, и их откровенный разговор перетек в дружеское молчание.

Как только они вернулись в дом, чтобы собраться в обратный путь, Элеонора схватилась за дневник. И не только потому что дала обещание. Чтение дневника было наилучшим способом отвлечься от мыслей о том, с чем она могла столкнуться дома, при встрече с Сесилом.

Глава тридцать четвертая

Дневник леди Даксбери

Апрель 1889 г.

Я собираюсь выйти замуж.

Но я уже, конечно, не похожу на юную, румяную невесту. Да и вряд ли мои щеки когда-нибудь порозовеют снова. Во всяком случае, мне в такую возможность не верится.

Увы, я отчаявшаяся женщина, полностью и непоправимо сломленная.

Сайлас умер, ненадолго пережив моего сына. Однажды утром его нашли застывшим и окоченевшим. Его кончина была легче, чем переход в иной мир Джорджа, чьи легкие разрывались от боли в течение двух недель.

Я осталась вдовой – щедро наделенной богатством и прочими мирскими благами, но лишенной всего остального. И мои мысли снова обратились к Элиасу, как было и после ухода первого мужа. Во вдовьем траурном наряде я вновь отправилась на Треднидл-лейн, и в книжной лавке кроме белокурой жены Элиаса увидела еще маленькую девочку с золотистыми волосами и такими же большими и бархатистыми карими глазами, как у моего сына.

Воспоминания о моем мальчике будто острым ножом пронзили мне сердце. Я чуть не наступила на их маленького кота с белыми «усами» в поспешном стремлении убежать.

Но я на полной скорости врезалась в леди Мэддлсон (ну, надо же мне было столкнуться именно с ней, из всех грешных душ!). Даже не извинившись, я помчалась дальше, лишь плотней закутавшись в черную шаль и свое неизбывное горе.

Потому что у меня действительно никого не осталось.

Я никогда не питала большой любви и особой привязанности к своим родным. Как, впрочем, и они ко мне. И не хотела обращаться к ним за помощью. Отец с братом всецело поглощены управлением поместьем и выгодными инвестициями. Моя сестра занята своими пышущими здоровьем детьми. Ей не понять, что это – боль утраты.

Я решила жить в одиночестве, за счет своего состояния, до того дня, пока за мной не придет смерть. Я готова была пасть в объятия бесчувственной земли рядом с моим сыном.

Но тут появился граф Даксбери.

Эдгар намного старше меня – достаточно пожилой, чтобы годиться мне в деды. Его руки усыпаны старческими пятнами, волосы уже седые. Годы не пощадили его былой стати. И теперь он – согбенный – передвигается лишь с помощью трости. После нашего знакомства на пикнике он попросил меня сесть рядом, по его правую руку. Я не жаловалась, не сетовала на судьбу, а просто дожидалась подходящего момента, чтобы распрощаться со всеми и вернуться домой, где плотные портьеры заслоняли меня от слишком яркого солнца и любопытных глаз знакомых «доброхотов».

Да и на пикник я согласилась приехать только для того, чтобы обо мне меньше судачили в обществе. Ведь женщина, похоронившая двух мужей в самом расцвете сил – пища для сплетен. Особенно если она становится затворницей.

На всех выездах в свет после этого я неизменно встречала Эдгара. На балах он извинялся за то, что не мог пригласить меня на танец. А на званых обедах и ужинах настаивал на том, чтобы я сидела рядом, справа. Меня привлекли его внимательность, заинтересованность, с которой он слушал о моей жизни, и неподдельное сочувствие моей утрате, которое я видела в его глазах.

Со временем я стала считать Эдгара добрым другом. И, возможно, поэтому его предложение руки и сердца стало для меня неожиданностью. Но согласиться на этот брак меня подвигли не его бурные дифирамбы в мой адрес и не теплые дружеские отношения, сложившиеся между нами.

Сказать «да» меня побудили эти руки в старческих пятнах и немощь его худощавого тела, неспособного удержат себя даже в воздухе без помощи блестящей трости с серебряным набалдашником.

Мужчина в такой дряхлой физической форме не может причинить мне вред.

Это одна из причин.

Вторая сугубо эгоистичная.

Согласиться на два предшествующие брака меня вынудили. На первый брак меня обрекли родители, мало заботившиеся обо мне. На второй – отчаянные обстоятельства. А в этот раз я выбрала Эдгара, потому что он любит меня и клянется обеспечить мне защиту, оберегать от мира, причинившего мне так много страданий.

Ему не важно, что я могу не ответить на его любовь.

Он хочет только одного – чтобы я была рядом.

Я не жду, что познаю счастье. Но, быть может, я почувствую, наконец, защищенность и искреннюю заботу обо мне другого человека. Я уповаю на то, что наш союз будет приятным, основанным на взаимном уважении и признательности. Я так страдаю из-за потери Джорджа, что нуждаюсь в любой передышке от боли.

* * *

Январь 1893 г.

Я в плену уже семнадцать дней.

Это не самое длительное заточение, что мне пришлось пережить в слабых с виду руках мужа. И, как вы помните, меня не впервые принуждают к повиновению и послушанию таким способом.

Леди Мэддлсон полна решимости лишить меня даже мнимой надежды на удовлетворенность брачной жизнью. Вскоре после нашего бракосочетания с Эдгаром она нанесла визит мужу и проинформировала его о том, что я ходила в книжную лавку, чтобы взглянуть на Элиаса. Более того, она поделилась с Эдгаром тем, что знала. Сказала, что Элиас был отцом моего сына.

Эти новости задели чувства Эдгара. Заставили его забеспокоиться, как бы молодую жену не увел от него мужчина ее возраста. Мать Эдгара умерла, когда он был совсем маленьким. И с тех пор он боится остаться один, страшится, что его снова бросят. Так, во всяком случае, он говорит.

И, как я ни просила, как ни умоляла мужа, его тревоги оказались сильнее моего обещания верности.

Мне не привыкать к одиночеству, и я бы отнеслась с пониманием к его опасениям, не прибегни Эдгар к таким мерам. А теперь я не могу принять его оправданий, почему он держит меня взаперти в моей комнате.

Да, моя спальня большая и просторная, с декором из тонкого сусального золота и изысканной