От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер Страница 46

обидчиком был ее хозяин, то ему назначалось год поститься, а женщину обязательно освобождали. Если же женщина принадлежала к свободному сословию, то наказание было внушительным: оно равнялось штрафу за смерть свободного мужчины (в XII веке в таком случае нужно было заплатить 40 гривен князю и 40 гривен жене). Соглашение Смоленска с Ригой допускало убийство виновного на месте преступления. То же касалось и мужчины, пойманного с поличным за прелюбодеянием: если оскорбленный муж убивал того на месте, никакого наказания за этим не следовало[482]. Изнасилование знатной женщины или девушки каралось очень крупным штрафом: 50 золотых гривен[483]. Церковный закон в таком случае обязывал жениться на поруганной девушке или передать этой девушке половину имущества. По свидетельству арабского автора Абу-Хамида (XII век), на Руси «неуважение, проявленное к знатной женщине, могло караться лишением имущества». Более того, виновному могли отрезать нос, что было равноценно вечному позору. Следует отметить, что деньги в таких случаях получала именно сама женщина, а не ее муж или какой-нибудь родственник мужского пола, что отличало правовое положение древнерусской женщины, от правового положения ее современниц в западных странах. Штраф за словесное оскорбление, нанесенное жене или дочери боярина, был столь же велик, как и за изнасилование. К оскорблению приравнивалась и клевета на женщину. Закон даже предусматривал, что, если клеветником оказывался муж, пострадавшая имела право требовать развода. То же касалось увечий, нанесенных свободной женщине. Если в результате этих телесных повреждений у женщины случался выкидыш, штраф за это был таким же, как за убийство[484].

В XV–XVI веках существовала довольно суровая система наказаний за похищение женщины. Но такие похищения были скорее пережитком родового строя, и наказание за это действие несло идеологический характер: возможное согласие женщины не учитывалось, и это было, по сути, продолжением борьбы с древнейшими, языческими формами союза. Наказания за похищения могли доходить вплоть до членовредительства[485]. Наконец, сын (пасынок), избивший свою мать (мачеху), мог лишиться своей доли наследства[486].

Также надо отметить, что женщины имели доступ к судебным разбирательствам. В Средние века суд проходил в форме поединка, обе стороны считались истцами. Устав князя Владимира сделал женщину полноправной участницей судебного процесса. Мужчина должен был принести присягу и биться на поединке либо сам, либо выставить вместо себя наймита. Аналогично поступала и женщина, которая чаще прибегала к помощи наемного бойца. Вместе с тем ей предоставлялась привилегия: она приносила присягу у себя дома. Были даже случаи судебных тяжб между двумя женщинами.

У княгинь были собственные восковые печати, они могли вершить правосудие. Существует акт, в котором указано, что «княгиня великая, выслушав суд по списку и по судьину слову, велела …»[487].

Обязательства

Женщины, чья вина была доказана, несли правовую ответственность, если только они не были рабынями (в этом случае ответственность переходила на хозяина). Прелюбодеяние женщины приводило к разводу. Попытка аборта сурово каралась церковью[488].

Поскольку женщины часто участвовали в ссорах, устав князя Ярослава подразумевал разные наказания за побои, нанесенные женой мужу, и за побои, нанесенные одной женщиной другой. В первом случае штраф составлял три гривны, во втором – шесть. В Новгородской летописи приводится случай, когда женщина сама пришла на вече (народное собрание, наподобие агоры в Афинах), чтобы отомстить. Факты были таковы: в 1418 году некий Степанко схватил боярина Данилу Ивановича и стал кричать народу: «О друзи! Пособьствуйте мне на злодея сего». Народ бросился на Данилу (на чьей совести, должно быть, было не одно преступление). Тогда «жена некая, отвергши женскую немощь, вземши мужскую крепость, выскочив посреди сонмища, дасть ему раны, укоряющи его, яко неистова глаголющи: яко обилима есми им»[489].

Также были предусмотрены наказания за воровство между супругами, а также за попытку жены поджечь или разграбить дом мужа. Если мужчина пил или растаскивал имущество жены, она имела право потребовать раздельного проживания (это косвенно доказывает раздельное владение супругами имущества).

Здесь мы следовали описанию Натальи Пушкарёвой. В свете последних данных автор подтверждает, что положение женщин в XV веке почти аналогично положению мужчин. Некоторые ситуации играли им на руку, а другие ограничивали их права.

V. НЕКОТОРЫЕ ЗНАМЕНИТЫЕ ЖЕНЩИНЫ

Заметный след в истории Древней Руси оставили «мудрые» княгини и другие знатные женщины. Они были образованные и проницательные правительницы, при этом они обладали сильным, иногда даже жестоким характером[490].

Ольга, княгиня Киевская

Именно с рассказа о ее жизни и княжении на страницах летописи Нестора начинается история Руси X века. Об этой княгине, которую восхваляли за ее «мудрость», сложено много преданий. Более поздняя легенда, относящаяся к XIX веку, гласит, что она была крестьянкой и встретила князя Игоря на лодке, которой сама же управляла. Князь хотел переправиться через реку, она пустила его в лодку, а он, не проявляя излишней щепетильности по отношению к ней, попытался воспользоваться ситуацией, но натолкнулся на категорический отказ. И тогда он предложил ей выйти за него замуж. На самом деле Ольга происходила из знатного псковского рода, и ее брак с Игорем был традиционным браком между знатью. Она родила Игорю сына, Святослава, и научилась править. У Ольги был собственный посол в дипломатической миссии, отправленной в Константинополь.

Осенью 945 года Игорь, собрав дань с древлян – племени, которое еще не окончательно покорилось Киеву, – решил вернуться, чтобы собрать дань повторно. Его жестоко убили. В соответствии с древнерусскими правовыми нормами Ольга, его вдова и мать его сына, взяла бразды правления в свои руки.

Княгиня Ольга.

Икона XIX века

Кровавая месть, которую она учинила против древлян, осталась в истории. Причиной тому, как сообщает летопись, стало то, что князь древлян предложил Ольге выйти за него замуж. Такое предложение оскорбило не только память ее мужа, но и саму Ольгу: выйдя замуж повторно, она рисковала потерять право на княжение в Киеве. Вдова проявила коварство и сказала послам, что они могут посылать сватов к ней во дворец на лодках. Такой вид перемещения считался одновременно и оказанием чести, и погребальным обрядом. Посланники древлян доверчиво покорились. Ольга приказала бросить их всех в яму и закопать заживо. Второе посольство было сожжено заживо. Затем грозная вдова организовала карательный поход во вражеские земли, и, опять же, согласно легенде, ее воины убили 5000 человек из вражеского войска.

Назидательность легенды соответствует духу времени. Обман и жестокость Ольги прославляются летописцем как проявление справедливости и акт заслуженного возмездия. Но некоторые детали в рассказе исторически достоверны: военный поход Ольги на столицу древлян имел целью полностью уничтожить их огнем и мечом, а из их города сделать свою столицу. Она принудила врагов выплатить две крупные дани,