Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 45

стрелять. На полицию мы не надеялись. Те появились бы тогда, когда на мостовой лежали бы наши остывшие трупы. Я подстрелил одного, остальные замешкались. Мы перелезли через забор и бежали. Там, как и везде в мусульманских кварталах, дома стоят плотно друг к другу. По внутренним дворикам мы и ушли. Так я заработал шесть тысяч долларов и с ними отбыл в Марсель.

– А что случилось с тобой во Франции?

– За три года много и всякого. Однако постепенно жизнь моя устроилась. Я работал таксистом и постепенно стал ощущать себя парижанином. Во всяком случае, избавился от акцента. На родину меня не тянуло. С эмигрантами, особенно с офицерами, я перестал общаться почти сразу по приезду. Даже подумывал изменить фамилию. Можно было переделать свою или жениться на француженке и взять ее. Варианты имелись.

– Что же заставило тебя снова приехать в Россию? Не тяни, Николя, я просто сгораю от любопытства.

– Подожди, – Нелидов взял кружку и зачерпнул ею воды из ведра. – В горле пересохло. Так вот. Я познакомился с одной девушкой, певицей. Она мне как-то очень помогла. Звали ее Аньес. Добрая и милая девушка. Мы соседи, делим с ней мансарду. Ее дверь напротив моей.

– Что же дальше? Дай-ка угадаю. У вас начался роман.

– Не угадал. Весной у нее обнаружили туберкулез. Начальная стадия, и она поддается лечению. Но нужны деньги. Много денег. У девушки только старая и бедная бабушка в Амьене. Я хотел ей помочь. Однако зарплата таксиста позволяет лишь питаться и платить за квартиру. Вот я и подрядился поехать в Россию.

– Ты, значит, влюбился в эту Аньес?

– Ну, не влюбиться в эту девушку довольно сложно. Она очаровательна. Можешь мне поверить. В меру образована, остроумна и добросердечна. Такое качество – редкость среди современных француженок.

– Каковы же современные француженки? Просвети меня, Николя.

– Они надеются только на себя и в любой момент готовы к отпору. Но продолжу. Я заметил, что Аньес влюбилась в меня. Я же, пожалуй, отношусь к ней по большому счету, как к сестре. Но бросить ее на произвол судьбы не могу. За эту свою работу я получу немало денег. Их должно хватить на ее выздоровление. Аванс я уже использовал на лечение девушки в одной из лучших парижских клиник. Надеюсь, что при любых обстоятельствах она будет обеспечена.

– Погоди! Так ты приехал в качестве эмиссара какой-то эмигрантской организации?

Встревожился Антон.

– Боже сохрани! – Нелидов даже перекрестился. – Меня наняло частное лицо. Один богатый эмигрант. И эта миссия не связана с политикой. Слушай, Антон, дай-ка мне передохнуть. Перейдем к тебе. В общих чертах я уже знаком с твой советской биографией.

– Как это? – не понял тот, продолжая хмурить свои красивые брови.

– Представь себе, – весело сказал Нелидов, – Я успел побывать в Туле у твоих родственников. И узнал от них, что ты, вылечившись, оказался в Красной армии и воевал в Туркестане. А после демобилизации работаешь учителем в Москве. Не подвел твой дядя Митя, как я и предполагал.

– Все так, да не совсем.

Антон, вспомнив про свое участие в контрразведывательной операции чекистов, помрачнел.

– Из школы я недавно уволился. Числюсь сейчас работником в одном музее. Но это так. Временно.

– Что-то произошло?

– Долго рассказывать, но я вляпался по самые уши в скверную историю.

– Серьезно? Это общее мнение? Или о ее скверности судишь ты один?

– Даже и не знаю. Давай я расскажу все по порядку, а ты сам вынесешь суждение. Идет?

– Вынесешь суждение, – передразнил его Нелидов.

Он положительно не собирался принимать дела Антона всерьез.

– С каким пафосом ты заговорил, дружище. Мне вот кажется, что ты по-своему обыкновению преувеличиваешь. Ладно, излагай. Я слушаю.

– Ты же уже знаешь, что я многим обязан своему дяде? Он смог спасти меня от расстрела. При помощи доктора Смирнова и по твоему замыслу меня сделали тем, кто помогал подполью. Хотя на самом деле им был ты. Как в тебе уживалась тогда нелюбовь к коммунизму и помощь большевикам? Уму непостижимо.

– И напрасно, – заметил Николай. – Я помогал не подполью, а конкретному человеку, состоящему в подполье. Доктор Смирнов – превосходный человек, отличный врач и в прошлом большой приятель писателя Чехова. Надеюсь, что доктор здравствует и по сю пору. Получилась великолепная комбинация. Учитывая, что времени оставалось мало, мне удалось почти невозможное. Надо было не только уговорить доктора лечить тебя, но и убедить его действовать по моей схеме. Замотивировать уважаемого эскулапа так, чтобы у него не возникло даже мысли свернуть с пути. И все это за какой-то час. Я, право, горжусь собой.

– К сожалению, теперь мне приходится расплачиваться за тот твой успех, – не мог не укорить, полушутя, друга Антон. – Когда я лечился от раны, на меня донесли, как на скрывающегося от Чека контрразведчика. Пусть доктор официально заявил, что я помогал подполью. Но не всем это понравилось. В общем, заварилась каша! Окончательно спас меня дядя Митя. Его веса оказалось достаточно, чтобы от меня отстали. Потом была служба у красных. До недавнего времени я думал, что с прошлым покончено.

– А это не так?

– Нет!

Антон набрал воздуха и обреченно проговорил:

– Меня привлекли к тайной операции ОГПУ.

– И что? Если ты думаешь, что поразил меня этим в самое сердце, то ошибаешься. И без твоего признания мне было ясно, что рано или поздно тебе вместе с твоим дядей придется отдавать долги Советской власти

– Ты очень спокойно об этом говоришь.

– Мне что, биться головой о стену прикажешь? Перестань, Антон, мучиться. Ты выбрал сторону и должен это доказать. Словам сейчас вера небольшая. Не переживай! В наше проклятущее время трудно остаться в стороне от всего и не замарать рук. Важнее, я думаю, не переступить через себя. Ты что скажешь по этому поводу?

– Ничего страшного с меня не требуют. Но это пока. Тебя вот арестовывать или убивать я не буду.

– И отлично! Особенно радуют твои слова здесь. Мы и так с тобой сидим взаперти. И выпускать нас даже не думают. По крайней мере, меня.

– Почему?

– Скажу. Но прежде ответь мне. Что ты забыл в этих местах?

– Не повершишь. Но я ищу девушку, внучку одного эмигранта. Такое поручение мне дали в контролируемой чекистами