Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков Страница 44

Еще за обедом в кают-компании капитан поинтересовался у Ильи, откуда тот родом. Когда Альков ответил, что с Алтая, Анатолий Иванович чуть склонил аккуратно постриженную голову и весело заглянул ему в глаза:

– Так мы с вами почти земляки. Я из Красноярска. Приходилось бывать?

– Не однажды. И самолётом, и поездом, – бодро откликнулся Илья и добавил: – Вода в Енисее почему-то необычная – тёмно-синяя, и от этого кажется густой. Не то что в Ангаре – бирюзовая и прозрачная.

– Ну, я не замечал, что енисейская вода густая и непрозрачная. В детстве зайдёшь, бывало, в неё по пояс, наклонишься и наблюдаешь, как мальки подплывут к ногам, покусают за пальцы и уносятся прочь по взбаламученному дну. Мы жили в пригороде в своём доме. За огородом невысокий берег и тропинка к реке. Как и положено, у забора рубленая банька. Отец любил из парной да в Енисей, летом на глубину, а зимой в прорубь. И меня привадил. – Лицо капитана посветлело от воспоминаний, морщины распрямились. – Вы, товарищ корреспондент, как относитесь к бане?

– Тоже с ней вырос. Иногда, когда есть возможность, после парной даже ныряю в сугроб.

– Отлично. Сейчас же распоряжусь, и к вечеру баня будет готова.

– Откуда здесь баня-то? – изумился Илья и невольно огляделся по сторонам.

– Всему своё время – увидите. И не просто баня, а сауна, – с гордостью в голосе произнёс капитан.

– Вот это да! – простовато раскрыл рот Альков.

– Так сказать, держим руку на пульсе. Не отстаём от прогресса. – Довольный тем, что удивил гостя, Сибирцев улыбнулся: – Экипаж у нас не возрастной. Сергею Палычу и мне по сорок пять, остальные ребята моложе. Так что держать форму и быть в тонусе – это наша марка. Старпом вам показывал волейбольную площадку и спортивные снаряды на юте?

– Да, мы даже кое-что отсняли…

– Там у нас регулярно проходят занятия. А после тренировки, чтобы закрепить успех, не грех и крепко попариться.

– Сомневаюсь, что крепко – ведь в сауне нельзя похлестаться берёзовым веничком? Как я слышал, категорически запрещено! А это уже не то, – не смог удержаться и возразил капитану Илья. Но тут же одёрнул себя за длинный язык и, как бы оправдываясь, что задел необдуманным словом хозяина, примирительно пояснил: – Я где-то читал, что сами финны, видя, как мы, русские, увлеклись их саунами, лишь качают головой и утверждают: дескать, наша сауна – это плохая копия русской бани!

– Не знаю, не знаю. Команде сауна по душе.

– Может, я и не прав. Потому что про сауну только слыхал, а бывать в ней не приходилось…

– Вот сегодня мы это дело и поправим, – поднимаясь из-за стола, заключил Сибирцев. – И я уверен, своё мнение о сауне вы измените в лучшую сторону.

Ревкат, сославшись на срочный разбор отснятого материала, от бани отказался, а Илья за два часа до ужина в сопровождении всё того же матроса, который утром встречал их на пирсе, направился в расположенную в конце пассажирской палубы сауну. Остановились у двери, и парень, провернув ключ, открыл её и впустил Алькова внутрь. И тут же бесшумно исчез.

Илья машинально просунул переданный матросом ключ в замочную скважину, закрылся и только после этого осмотрелся. Тесноватый тамбур-предбанник, вешалка в углу. Рядом телефон на столике и стул; дальше дверь, потеснее первой и пониже. Илья повесил полотенце, разделся и босой прошёл в следующую комнатку, оказавшуюся уютной помывочной с душем, мыльными принадлежностями и высоким вдоль стены бассейном с ледяной морской, надо полагать, забортной водой.

Алькову начинало нравиться. Что ж, теперь можно и в парную. Та-ак, нижняя лавка и полок наверху, как и принято, струганые, из цельных досок. Сучков не видать – это и хорошо, лишний раз об эти раскалённые срезы не обожжёшь пятую точку. А вот где же здесь каменка? Илья еще раз окинул небольшое продолговатое помещеньице, но ничего, кроме матового плафона на потолке, ровных, обитых вагонкой стен и красной кнопки у двери напротив, не обнаружил. Да, еще в углу на уровне глаз висел термометр и показывал ровно 100 градусов. И действительно, жар был сухим и обжигающим. Илья забрался на полок, постелил захваченную из предбанника бамбуковую решётку, сел на неё и расслабился, опустив руки на колени и свесив вспотевшие кисти. Пошевелил пальцами: как всё-таки замечательно! Минуты через три весь покрылся липкой испариной. Как говорится в таких случаях: молчи и потей!

Попробовал вздохнуть поглубже, от жара запершило в горле. Что-то не то – больно воздух суховат. И некуда подкинуть водички, смягчить его, чуток увлажнить, чтобы легче задышалось. Поскрёб влажное тело взятой из помывочной пластмассовой крышкой от мыльницы, пообмахивал себя ладонями, чтобы было погорячей. Всё равно не то! Без веничка – это не баня! Поди, бассейном догонюсь?

Разогретый, выбрался из парной и сразу перевалился в горько-солёную воду глубокой ёмкости. Поднырнул, проплыл, поворочался, энергично ухватился за блестящие поручни, тело всё в мурашках, раскраснелось. Ну что ж – вперёд, жара добирать! Однако после ледяной купели парная показалась Илье не то что раскалённой, а даже чуть-чуть похолодало в ней, что ли. Хотя на градуснике всё те же 100 по Цельсию. Но не может же быть такого, чтобы не нашёл он выхода!

Альков встал, прошёлся вдоль лавки и полка, заглянул во все углы. Полная тишина. И вдруг его осенило: а ведь кнопку-то и разместили здесь прямо перед глазами, чтобы парильщики, если не хватает жара, могли нажать на неё и держать подольше, пока всё помещеньице не заполнится свежим паром! И как же он раньше-то не догадался? «Вот дуролом-то», – весело попенял себя Илья, счастливо вдавливая кнопку в стену.

Подержал, подождал, когда наконец почувствуется приток сухого, обжигающего пара. Но ничего не колыхнулось, не зашумело. Чуть мутноватый воздух как был неподвижным и остывающим, таким и оставался. Даже больше, теперь он казался Илье каким-то скисшим и неживым. Посидел незадачливый парильщик еще минут пять – семь да и вышел в помывочную с мыслью хоть там чего-нибудь наверстать под горячей струёй из-под душа. Прыгать в бассейн охота пропала. Встал на решётку, и только рука потянулась открыть кран, как внимание Ильи привлёк какой-то шум снаружи, за входной дверью в раздевалке, и следом раздался громкий, почти надрывный телефонный звонок. Альков выскочил в предбанник и схватил трубку.

– Товарищ корреспондент! Товарищ корреспондент! Вы живы? – взволнованно кричал из мембраны незнакомый мужской голос.

– Не только жив, но и здоров! – пытаясь шутить, брякнул Илья. – А что случилось-то?

– Я диспетчер парома. Мы думали,